Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 197 – Элис Нокс

Близнецы переглянулись, посмотрели на меня сверху вниз, и улыбки стали шире.

Один поднял ремень, медленно провёл пряжкой по ладони.

Второй взмахнул плетью, и хвосты свистнули в воздухе — тихо, но угрожающе.

— Начнём? — спросил один.

— Начнём, — согласился второй.

Дориан отошёл к двери, небрежно поправил воротник и обернулся через плечо.

— Когда закончите — приведите её в порядок. Вымойте, оденьте во что-нибудь приличное. — Усмехнулся. — Завтра хочу видеть её свежей. У нас впереди долгая и счастливая жизнь вместе.

* * *

Первым был тот, что с плетью.

Он сорвал покрывало одним резким движением, швырнул на пол, и я осталась голой, беззащитной под двумя парами чёрных пустых глаз.

— Красивая, — протянул он, проводя кончиками пальцев по моей ключице, шее, опускаясь ниже. — Отец всегда умел выбирать.

Рука сжалась на груди — грубо, болезненно, ногти впились в кожу, оставили полумесяцы крови.

Я дёрнулась, попыталась оттолкнуть его, но второй близнец схватил мои запястья, заломил их над головой, прижал к изголовью с такой силой, что заскрипели кости.

— Сопротивляйся, — прошептал он мне в ухо, и дыхание обожгло кожу. — Нам нравится, когда сопротивляются.

Плеть обвилась вокруг моей шеи — кожа грубая, холодная, она затянулась, перекрыла воздух почти полностью, оставив только тонкую щель, через которую я хрипло хватала воздух.

— Вот так, — довольно сказал первый, туже затягивая петлю. — Дыши для нас, шлюха. Покажи, как сильно хочешь жить.

Он дёрнул плеть резко, заставляя меня выгнуться, запрокинуть голову, и второй воспользовался моментом — опустился ниже, зубы впились в мою грудь, кусали, рвали кожу, метили.

Я закричала — или попыталась, но плеть на горле превратила крик в хрип, жалкий и беспомощный.

Они засмеялись — синхронно, словно один организм в двух телах.

— Нравится звук, — сказал один.

— Надо услышать больше, — добавил второй.

Первый отпустил плеть на мгновение, и я жадно глотнула воздух, но облегчение длилось секунду.

Ремень свистнул в воздухе и опустился на мои бёдра — кожа разорвалась под ударом, пряжка впилась в плоть, содрала кожу полосой.

Боль взорвалась белой вспышкой.

Я закричала — по-настоящему, во весь голос, и крик разорвал горло, эхом отразился от стен.

— Вот так лучше, — довольно кивнул он, поднимая ремень снова.

Второй удар пришёлся по животу — там, где теплилась крошечная искра жизни.

Нет. Нет, пожалуйста, только не туда.

Третий удар, четвёртый, пятый.

Ремень опускался методично, целенаправленно — каждый удар приходился по животу, по бёдрам, по рёбрам, разрывал кожу, оставлял кровавые полосы, синяки, что мгновенно темнели.

Брат, что всё ещё держал мои запястья одной рукой, опустил другую ниже — скользнул по животу, по бёдрам, грубо и насильно раздвинул ноги.

— Посмотрим, что там прячется, — прошептал он, и голос был полон предвкушения.

Пальцы вторглись — резко, жестоко, разрывая и растягивая.

Я завыла от боли, дёрнулась, попыталась сжать ноги, закрыться, но он был сильнее — колено вдавило моё бедро в матрас, развело ноги шире, держало намертво.

— Тесная, — сказал он брату, двигая пальцами глубже, игнорируя мои крики. — Каратель, видать, был аккуратным. Или она быстро заживает.

— Не важно, — откликнулся первый, опуская ремень снова. — Мы это исправим.