Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 193 – Элис Нокс

Рука поднялась, и я не успела увернуться.

Резкий, хлёсткий удар пришёлся по щеке — моя голова резко качнулась в сторону, мир вспыхнул белым, и во рту появился металлический привкус крови.

— Но непокорных, — добавил он холодно, — нужно учить.

Второй удар — сильнее, в ту же щеку, и на этот раз я почувствовала, как что-то треснуло внутри, как боль взорвалась огнём, разлилась по лицу.

Он поднялся, схватил меня за волосы, дёрнул вверх, и я вскрикнула, когда кожа головы натянулась, угрожая разорваться.

— Встань, — скомандовал он.

Я плюнула ему в лицо — кровью, заполнившей рот.

Удар пришёлся в живот — жёсткий, выбивающий воздух, — и я согнулась пополам, задыхаясь, пытаясь вдохнуть, но лёгкие не слушались.

Дориан развернул меня, подхватил одним движением и закинул на плечо, как безвольную куклу.

— Нет! — крик вырвался хриплым. — Отпусти! Отпусти, ублюдок!

Я била его кулаками по спине, по рёбрам, царапала, дёргалась, пытаясь вырваться, соскользнуть, но его рука держала крепко, сжимала бёдра так сильно, что заныли кости.

Он пошёл дальше по коридору — быстро, уверенно, словно не замечая моих ударов, моих криков, — и каждый его шаг отдавался болью в животе, где впивалось его плечо.

— Кричи, дорогая, — сказал он весело. — Мне нравится. Покажи всю ярость. Всю ненависть. Хочу услышать.

— Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — крик разорвал горло. — НЕНАВИЖУ! ТЫ УБИЛ ЕГО! УБИЛ!

— Знаю, — ответил он мягко. — И это прекрасно.

Дверь распахнулась — я услышала скрип петель, — и нас окутал тёплый воздух, тяжёлый от запаха роз и чего-то сладкого, дурманящего.

Комната.

Его комната.

Ужас залил холодной волной, выжег ярость, оставил только первобытный страх.

Нет. Не здесь. Не с ним.

— НЕТ! — крик стал отчаяннее. — ОТПУСТИ! НЕ СМЕЙ!

Дориан бросил меня на кровать — я упала на спину, на мягкие подушки, на шёлк, — и попыталась вскочить, убежать, но он навис надо мной мгновенно, прижал к кровати весом своего тела.

Руки схватили мои запястья, прижали над головой к подушкам — одной рукой, крепко, и я дёргалась, вырывалась, но не могла освободиться.

— Тише, — прошептал он, и лицо его было в дюйме от моего. — Не трать силы. Сохрани их. Понадобятся.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — крик сорвался на рыдание. — УБЬЮ! КОГДА-НИБУДЬ! СЛЫШИШЬ?!

— Слышу, — усмехнулся он. — И жду не дождусь, когда ты попытаешься.

Свободная рука скользнула вниз, к шнуровке платья, начала развязывать — медленно, методично, и каждое прикосновение обжигало отвращением.

— Знаешь, — начал он задумчиво, — я ждал этого момента с того самого дня, как привёл тебя в свой Двор.

Шнуровка ослабла, платье сползло с плеч.

— Я хотел тебя тогда. Сразу. — Голос стал тише. — Но Морикай встал между нами. Забрал то, что должно было быть моим.

Я попыталась укусить его, дотянуться зубами до шеи, но он отстранился, и смех вырвался довольный.

— Но теперь его нет. — Пауза. — Теперь ничто не мешает мне закончить то, что мы начали в день твоего прихода.

— НЕТ! — я дёрнулась отчаянно, всем телом, пыталась скинуть его, оттолкнуть, но он был тяжелее, сильнее. — НЕ СМЕЙ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

Дориан наклонился ближе, губы коснулись моего уха.

— Ты моя, Верена, — прошептал он. — И я возьму то, что принадлежит мне.

И началось то, от чего не было спасения.

Я кричала, билась, царапалась, кусалась — делала всё, на что хватало сил. Но его руки были везде: крепкие, неумолимые, они рвали ткань, прижимали, держали.