Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 188 – Элис Нокс

Меня рывком затащили в нишу за тяжёлым гобеленом, спина ударилась о каменную стену так сильно, что на секунду потемнело в глазах.

Талвинор.

Главный дворецкий смотрел на меня бесстрастно, и в чёрных глазах не отражалось ничего — ни сочувствия, ни злорадства, только холодное исполнение приказа.

Я отчаянно дёрнулась, попыталась вырваться, укусить руку, зажимавшую рот, закричать сквозь пальцы, но он держал крепко, как железные тиски.

Попыталась ударить, оттолкнуть, но тело металось в его хватке, как птица в силках, бесполезно, безнадёжно.

— Тише, миледи, — прошептал он без эмоций. — Приказ короля. Не усложняйте.

Я дёрнулась ещё сильнее, отчаяннее, и он вздохнул почти с сожалением.

— Прошу прощения.

Магия хлестнула волной — холодной, липкой, она обвилась вокруг тела невидимыми путами, и я мгновенно застыла, не в силах пошевелить даже пальцем.

Путы неподвижности.

Руки намертво прижаты вдоль тела, ноги не сгибаются, даже грудь почти не движется при дыхании, только поверхностные вдохи, не дающие задохнуться.

Талвинор развернул меня осторожно — магией, не касаясь больше, — так что я оказалась лицом к узкой щели между стеной и краем гобелена, откуда открывался вид на коридор.

И не могла отвести взгляд.

Не могла закрыть глаза.

Не могла даже моргнуть.

Могла только смотреть, скованная леденящим ужасом, заполнявшим всё — лёгкие, сердце, разум.

Морикай выбежал на звук борьбы — быстро, настороженно, рука инстинктивно потянулась к клинку, который висел на поясе.

— Верена? — позвал он, и голос был полон тревоги.

И из-за противоположного поворота, навстречу ему, выбежала... я.

Вторая Верена.

В том же чёрном платье с серебряной вышивкой, что развевалось за спиной. Волосы растрепаны так же, несколько прядей выбились из заколки, падали на лицо. Щёки мокрые от слёз, губы дрожат, и вся она была воплощением отчаяния.

Морикай не заметил подмены. Он видел только меня — ту, что бежала к нему с протянутыми руками, плакала, и в каждом движении читалось раскаяние.

— Прости! — голос двойника был моим — надломленным, полным слёз и отчаяния. — Я солгала! Прости меня, прости! Я не хотела... не могла...

Лицо Морикая мгновенно преобразилось — боль смыло волной облегчения, такого яркого, что он буквально засветился изнутри.

— Я знал, — прошептал он хрипло, и голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Знал, что ты вернёшься. Ты не можешь не любить. Я видел это. Всегда видел.

Руки раскрылись, готовые подхватить, обнять, принять и простить.

Двойник бросился к нему — спотыкаясь, всхлипывая, — и Морикай подхватил, обнял крепко, отчаянно, одна рука обвилась вокруг талии, вторая легла на затылок, зарылась в волосы.

Лицо его уткнулось в волосы двойника, и я видела, как закрылись глаза, как всё тело расслабилось, отпустило напряжение, державшее последние минуты.

— Всё хорошо, — прошептал он в мои волосы, в волосы той, что была не я. — Всё хорошо теперь. Что бы ни заставлял тебя сказать Дориан — не важно. Я знаю правду. Знаю, что в твоём сердце.

Но через мгновение что-то изменилось.

Тело в его руках было правильным — знакомый вес, знакомые изгибы, — но что-то... не то. Запах. Слишком сладкий, цветочный, не её запах лаванды и книжной пыли. Дыхание. Слишком ровное, контролируемое, без того надрыва, что должен был быть после слёз.