Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 187 – Элис Нокс

Морикай тоже почувствовал — я увидела, как он дёрнулся, как взгляд метнулся к моему локтю, скрытому перчаткой, и в глазах вспыхнуло понимание.

Она реагирует. Она говорит ему, что я вру.

Его руки разжались и безвольно упали.

Он отступил на шаг, потом ещё, словно от удара в грудь, и лицо его было таким... потерянным, опустошённым, что захотелось закричать, упасть на колени, сказать правду.

Но геас держал крепче любых цепей.

— Ты... — начал он, и голос дрожал. — Метка... она реагирует. Она чувствует ложь, Верена. Значит, ты...

— Нет! — оборвала я резко, отчаянно. — Она реагирует, потому что я не хочу её! Не хочу твою метку! Не хочу твоей защиты!

Ещё одна ложь. Ещё один удар в то, что осталось между нами.

Морикай замер, и последняя искра надежды в его глазах, что держалась вопреки всему, на миг затрепетала — и угасла.

— Понятно, — прошептал он, и голос был мёртвым, пустым, как эхо в заброшенном доме.

Я не выдержала.

Не выдержала смотреть на него, на то, как рушится всё, что между нами было, как любовь превращается в пепел у меня на глазах.

Развернулась и побежала — прочь из сада, мимо каменных статуй, смотревших слепыми глазами, по узким дорожкам между подстриженных живых изгородей, в коридоры дворца, куда угодно, только не видеть, как умирает свет в его серебряных глазах.

— Верена! — крик разнёсся за спиной — громкий, отчаянный, полный такой боли, что сердце разбилось окончательно, кровоточило. — Вернись!

Шаги — тяжёлые, быстрые, звук сапог по камню эхом отдавался в пустых коридорах. Он бежит за мной, но не догоняет, держится на расстоянии, словно боится подойти ближе, боится услышать ещё раз те слова, что убили всё.

Я свернула за угол, прижалась к холодной каменной стене, задыхаясь, и слёзы текли свободно, размывали мир, превращали свечи в расплывчатые пятна света.

— Верена, пожалуйста, — голос стал ближе, но всё ещё на расстоянии, и в нём слышалась мольба, что терзала душу. — Скажи мне правду. Что бы ни сказал тебе Дориан, что бы ни пообещал — мы справимся. Вместе. Как всегда. Слышишь?

Пауза, и я слышала его дыхание — рваное, тяжёлое, как у раненого зверя.

— Я знаю, что метка не лжёт. Знаю, что ты... что ты чувствуешь что-то. Просто поговори со мной. Пожалуйста.

Тишина протянулась — долгая, звенящая, нарушаемая только далёким журчанием фонтана в саду.

Потом тише, почти шёпотом, полным такого отчаяния и нежности одновременно, что дыхание остановилось:

— Верена...

Просто имя.

Но в том, как он его произнёс — с придыханием на последнем слоге, с надломом на первом, — было всё: мольба, боль, любовь, что не могла умереть даже после всех слов, что я швырнула ему в лицо.

Последнее, что держало меня, рухнуло.

Что я делаю?

Это безумие. Дориан — безумец. Может, он солгал про отца. Может, времени больше, чем он сказал.

Может, есть другой путь — всегда есть другой путь, если искать достаточно долго.

Не важно — отец, лабиринт, проклятие, всё к чертям.

Мы справимся. Вместе. Как справлялись с охотой, с масками, с тремя ночами ада.

Я не могу его потерять.

Не так. Не с этой ложью между нами.

Я оттолкнулась от стены, развернулась, сделала шаг обратно, открыла рот и тут рука схватила меня сзади — жёсткая, холодная, пальцы впились в плечо с такой силой, что кости заныли, — и вторая ладонь накрыла рот, перекрывая воздух, не давая издать ни звука.