Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 118 – Элис Нокс

Взгляд метался по залу — от лица к лицу, от одного фейри к другому — все смотрели, ждали, и кто-то засмеялся тихо, кто-то прокомментировал что-то, и я не слышала слов, но чувствовала насмешку и презрение.

Двигайся. Двигайся. Что угодно.

Качнула бёдрами — слегка, робко — попыталась поймать ритм музыки.

Руки скользнули вдоль тела, вверх, к плечам, и двигалась — неумело, скованно, каждое движение было неправильным, неловким — но двигалась, потому что другого выбора не было.

Зал зашумел.

— Смотрите!

— Смертная танцует!

— Боги, как неловко!

— Но мило!

— Как испуганный олень!

Смех покатился волной, и щёки вспыхнули пламенем стыда. Зажмурилась на мгновение, пытаясь отгородиться от насмешек, но голоса пробивались сквозь тьму, резали, как осколки стекла.

Все смотрят. Все видят мою слабость, мой страх, мою неловкость.

Взгляд снова нашёл Морикая.

Он сидел неподвижно, словно высеченный из камня, но глаза — серебряные, горящие — смотрели только на меня. В них не было ни капли презрения, только нечто горячее, яростное, что шептало:

Забудь их. Смотри на меня. Только на меня.

И я поняла. К чёрту зал. К чёрту их смех. Танцую для него.

Вдохнула полной грудью и позволила музыке захватить себя.

Бёдра закачались плавнее, руки взмыли вверх, словно крылья, и ритм — настойчивый, гипнотический — просочился в кровь, заставил тело двигаться само, без моей воли.

Или это вино наконец раскрыло свои объятия, окутало разум тёплой дымкой, растворило напряжение?

Не важно.

Что-то переломилось.

Дыхание стало ровным, глубоким. Руки больше не дрожали — они скользили по воздуху, рисовали невидимые узоры, и тело подчинялось музыке, как морская волна приливу.

Других нет. Есть только он.

Не отрывала взгляда от Морикая.

Он застыл, словно забыл, как дышать, и в серебре его глаз плескалось пламя — тёмное, опасное, обжигающее даже на расстоянии.

Видит меня. Только меня.

И это... опьяняет.

Руки поплыли вниз, обвили талию, скользнули выше, к груди, к волосам. Запрокинула голову, и белые пряди с алыми розами рассыпались по спине, как водопад лунного света.

Я не ничтожество. Не игрушка.

Я Верена О'Киф. И я прекрасна.

Губы растянулись в улыбку — дерзкую, вызывающую, полную яда и торжества.

Смотрите же. Пожирайте глазами.

Музыка нарастала, флейты взмывали ввысь, арфы звенели серебром, и я танцевала — бёдра, руки, каждый изгиб тела — чувственно, соблазнительно, словно огонь, пожирающий сухую траву.

И зал замолк.

Потом зашумел. Иначе.

— Боги, она...

— Смотрите, как движется...

— Грация...

— Прекрасна, как лесная нимфа...

Слова долетали, словно лепестки роз, и внутри расцвела гордость — жгучая, пьянящая.

Победила. Я их сломала.

Взгляд метнулся к Морикаю, жадно ища подтверждения, восхищения.

И застыл. Его лицо изменилось.

Серебряные глаза распахнулись, словно увидели призрак, челюсти окаменели, и в них вспыхнул ужас — чистый, неприкрытый.

Что?

Движения замедлились. Не понимая, проследила за его взглядом, упавшим к моим ногам.

Губы его беззвучно сформировали одно слово:

Нет.

Ледяной укол пронзил спину я опустила взгляд и увидела лозы.

Зелёные, живые, они ползли по белоснежной скатерти, словно змеи, вились, росли прямо на глазах, заполняя пространство вокруг моих босых ног.

И на них распускались розы.