Книга Пламя в небе, страница 42 – Софи Джордан

Я остановился перед священником. За ним высился алтарь – громадное сооружение из разноцветных радужных дисков. Из драконьей чешуи. Большинство имели оттенок мерцающего фиолетового оникса, но были также диски бронзового цвета, синие, зеленые и светло-серые. И даже несколько красных. Такие, я знал, большая редкость, ибо они принадлежали огнедышащим драконам.

Из драконьих могильников на севере всю чешую изъяли столетие назад. Драконья чешуя ценилась высоко, поскольку из нее делали щиты, доспехи, оружие или, как в данном случае… алтари.

Глядя на грандиозный жертвенник, я испытывал глубокое удовлетворение. Один из драконов убил моих родителей. Испепелил дотла, так что даже хоронить было нечего. Во всяком случае, так гласило предание. В драконьем логове не нашли их останков. И я тоже оказался бы истреблен, если бы вовремя не подоспел Балор Мясник.

С мрачной радостью взирал я на останки чудовищ, которые отняли у меня родных. Много людей погибло в битвах с драконами. И я с легкостью мог бы стать очередной жертвой, не удостоенной упоминания даже в сносках истории.

Мне повезло. Я выжил. И мой отец, вдовец, не имевший потомства, счел, что ему было предназначено найти меня самой судьбой. Его и моей. Мне оказалось суждено стать его сыном, его преемником. Ребенок, выживший в лапах дракона, – это будущий вождь Приграничья.

Священник начал церемонию, и я отвел взгляд от пышного алтаря. Мы с моей невестой стояли рядом друг с другом. Я пытался сосредоточиться на том, что говорил и делал священник, но она отвлекала внимание на себя. Мой взгляд то и дело падал на нее, словно пытался проникнуть за пелену ее покрова.

Я высился над ней, но и она не была маленькой. Ростом превосходила многих мужчин. Я сожалел, что вчера в большом зале не удосужился внимательнее рассмотреть принцесс, иначе теперь, возможно, я сумел бы догадаться, какая из них скрывается за мешающей вуалью. Я знал, что все принцессы белокурые, с тонкими чертами лица, на вид хрупкие, как справедливо заметил Аркин. Однако рука этой женщины, лежавшей в моей ладони, казалась крепкой, сильной, хоть и дрожала. И я, повинуясь неожиданному порыву, ободряюще поглаживал ее. Да, в королевстве меня величали Зверем, но у меня не было намерения ее мучить и истязать.

В женщинах я не испытывал недостатка. После битвы обычно пребываешь в состоянии ни с чем не сравнимой эйфории, когда, вынырнув из моря крови и тумана, осознаешь, что остался в живых. В моей армии много воительниц, жаждавших выплеснуть свое возбуждение после сражения в схватке иного рода. Конечно, изнеженная принцесса не имеет представления об остервенелости плотских услад. Со своей женой мне придется обращаться крайне бережно.

Верно, это был брак не по любви. И даже не по взаимной симпатии. Это был контракт. Брачный союз, призванный укрепить мое положение в условиях всевозрастающей опасности, угрожавшей Пентерре. Когда начнется война – а война грядет, – я хочу, чтобы при принятии решений учитывался и мой голос. И как зятю короля, это право мне будет гарантировано.

Я сознавал, что она заложница большой политики, и дал себе слово чтить ее как жену и защищать от суровой реальности жизни в Приграничье. Но если она окажется хрупкой, как предсказывал Аркин… Я поморщился. Что ж, на войне жертвы неизбежны. Такова ее природа.