Книга Волков: Мне нельзя тебя любить, страница 11 – Яна Марс

— Бабушка, — взмолился Мишка. — Ты много говоришь.

Витя поперхнулся чаем и закашлялся. Алиса прыснула в кулак. Даже бабушка, кажется, чуть заметно улыбнулась — или это просто свет упал так.

— Нахал, — сказала она беззлобно. — Весь в мать.

Алиса ела и слушала, как Витя рассказывает Мишке про свою учебу в медицинском, про практику, про зачеты и про то, как он однажды уснул на лекции и упал со стула. Мишка слушал с открытым ртом, забыв про картошку.

— Доедай, — напомнила бабушка.

Мишка послушно запихнул в рот ложку, прожевал и снова уставился на дядю.

— А ты маму обижал?

— Я? — Витя изобразил возмущение. — Да я цветочки ей дарил! Ну, крапиву один раз, но это случайно.

— Врешь, — сказала Алиса с набитым ртом. — Ты мне косичку жевачкой приклеил к спинке стула.

— Это был педагогический метод. Чтобы ты не вертелась на уроках.

— Нам было шесть!

— Значит, рано начала вертеться.

Они переглянулись, и Алиса почувствовала, как внутри разливается тепло. Витя. Ее Витка. Да, звонил он редко, чаще писал, но при этом оставался самым близким человеком на земле после мамы и Мишки.

Алиса играла с сыном, когда за окном послышался шум подъезжающих машин. Сердце дернулось и забилось чаще.

Она выскочила на крыльцо босиком, даже не обувшись. Константин Борисович уже выходил из машины — строгий, подтянутый, в безупречном костюме, несмотря на вечер. Седина на висках, очки в тонкой оправе, усталые, но внимательные глаза.

— Папа! — Алиса слетела с крыльца и бросилась ему на шею.

Константин на секунду замер — он вообще не любил бурных проявлений чувств, всегда был сдержан, холодноват, — а потом обнял ее. Крепко, по-настоящему.

— Алиска, — сказал он тихо. — Девочка моя.

От этих простых слов у нее снова защипало в глазах. Она уткнулась носом в его пиджак, пахнущий больницей и дорогим одеколоном, и чувствовала себя маленькой, защищенной, той маленькой Алиской, которую папа учил кататься на велосипеде и носил на плечах в зоопарк.

— Ну-ну, — он погладил ее по спине. — Все хорошо. Мы приехали.

Подошла Вероника, и Алиса обняла и ее, прижимая к себе, чувствуя, как мамины руки гладят ее по голове.

— Доченька, — шептала Вероника. — Родная.

— Мам, я в порядке, — соврала Алиса, улыбаясь сквозь слезы.

— Знаю, — так же шепотом ответила мама. — Знаю.

В доме уже вовсю хозяйничала бабушка. На столе появился тот самый пирог — румяный, пышущий жаром. Чайник закипал, а бабушка уже ставила чашки.

— Рассчитывайтесь, — скомандовала Ольга Николаевна. — Миша, мой руки. Витя, убери локти со стола. Константин, садитесь вот сюда, вам будет удобнее.

Все подчинились. Даже Константин, который в больнице командовал сотнями людей, послушно сел на указанное место.

Мишка с важным видом мыл руки под присмотром бабушки, потом уселся рядом с дедом и уставился на него с нескрываемым любопытством.

— А ты доктор? — спросил он.

— Да, — Константин чуть улыбнулся. — Я доктор.

— И людей лечишь?

— Лечу.

— А зайцев?

— Зайцев — нет. Зайцев лечат ветеринары.

Мишка подумал, нахмурился.

— А Рекса? У него лапка болит.

— Рекс — это динозавр? — уточнил Константин серьезно.

— Да! Он ти-ран-но-завр! Они почти все вымерли, потому что у них лапки болели.

Витя поперхнулся чаем. Алиса прыснула в кулак. Даже бабушка, кажется, сдерживала улыбку.