Книга Ловелас. Том 6, страница 69 – Илья Взоров

Хьюз остановился. Медленно повернулся ко мне. И вот тут в его глазах появилось нечто новое — не ярость даже, а холодная, вязкая злоба человека, который вдруг вспомнил, что у него есть власть.

— Ты должен был мне заранее сказать!

— Не должен! Это мое дело и я его решу!

— Ты, парень, не забывайся! — Говард наставил на меня палец

Я поднял на него глаза.

— Что, прости?

— Ты трудоустроен у меня в корпорации. — Он подошёл ближе, упёрся ладонями в стол и наклонился ко мне. От него пахло спиртным. — Сегодня у тебя есть бронь, а завтра… Кто знает? — Он улыбнулся, и улыбка вышла страшноватой. — Как тебе Корея, Кит? Не хочешь съездить? Свежий воздух, сопки. Там сейчас как раз добирают крепких молодых парней. Я устрою.

В кабинете стало очень тихо. Только телетайп в углу отбивал свою ленту, торопливо, как чужое сердце.

Я не встал. Не повысил голос. Просто посмотрел на него — долго, спокойно, снизу вверх.

— Говард, — сказал я. — Ты сейчас очень плохо себя чувствуешь. И говоришь то, чего не сказал бы трезвым. Иди домой.

Он смотрел на меня ещё секунду, тяжело дыша. Потом выпрямился, дёрнул воротник, развернулся и пошёл к двери.

— Мы не закончили, — бросил он через плечо.

И грохнул дверью так, что дрогнули стёкла в панорамном окне, а один из трёх телевизоров в стенке коротко замигал.

Я остался один.

Глава 18

В тот день, я долго сидел, глядя, как за окном сереет, наливается сумерками Манхэттен. Смятая газета лежала на столе.

Я думал.

Не про Маккарти — с сенатором я как-нибудь управлюсь, у меня Смут и его адвокаты, у меня язык подвешен, а завтрашняя комиссия — просто ещё одна пьеска, в которой надо хорошо сыграть.

Я думал про Говарда.

Он менялся на глазах. Ещё осенью это был эксцентричный, азартный, блестящий человек, с которым было интересно играть в большие игры. Сегодня передо мной был больной, дёрганый, накачанный обезболивающим тип, который в собственном кабинете угрожает партнёру отправить его на фронт. Кодеин, бессонница, паранойя. Я-то знал, куда эта дорога ведёт.

Только вот у него в руках сейчас треть моей корпорации. И кредитная линия от друзей-банкиров. И связи в Пентагоне!

Он становится неуправляемым. С каждой неделей всё сильнее.

И что мне с ним теперь делать?

Я налил себе виски и стал раскладывать варианты. Последовательно, записывая на бумаге.

Вариант первый, мирный: выкупить его долю. Дождаться, когда телевидение попрёт, собрать денег — и предложить Говарду выйти из дела с хорошей прибылью. Красиво, чисто, законно. И совершенно нереально: Хьюз не продаёт. Никогда и ничего. Он собиратель, а не продавец — он до сих пор держит каждую свою авантюру, от буровых платформ до летающих лодок. Предложить ему продать долю — значит только раззадорить его паранойю: ага, мальчишка хочет меня выдавить.

Вариант второй: перекупить банкиров. Вайнберг и Морган — люди без сантиментов, им всё равно, кто прав, им важно, кто платит. Если их три голоса в совете будут моими, Хьюз превращается из угрозы в декорацию. Цена вопроса — показать им иксы на телевидении раньше, чем Говард окончательно слетит с катушек. Это реально.

Вариант третий: его же оружием. Дитрих. Старый цербер ненавидит меня, но Говарда, съезжающего в кодеиновую пропасть, он ненавидит еще больше — потому что тот топит империю, которую Дитрих строил тридцать лет. Паранойя Хьюза, его пилюли, его срывы — всё это можно аккуратно подсветить нужным людям. Совет директоров «Хьюз Тул», Пентагон, врачи. Есть ведь и такая штука, как опека, как признание недееспособным. Некрасиво? Некрасиво. Зато во благо: Говард пролечится, глядишь и выплывет еще.