Книга Ловелас. Том 6, страница 55 – Илья Взоров

А дальше начался торг, ради которого банкиры, собственно, и слетелись.

Слово взял Пембрук — и разложил на столе свои таблицы. Человек-ножницы приступил к делу без всяких сантиментов. Он выкатил план. Списки. Готовые, заранее составленные списки того, что надо резать, продавать и закрывать. Закрыть с десяток убыточных или околонулевых в смысле прибыли газет в мелких городах — тех самых, что старик Херст держал из принципа, из тщеславия, ради флажков на карте страны. Продать недвижимость — здания редакций, землю, типографии. Порезать штаты, свернуть часть радиостанций. Голая арифметика: вот актив, вот его цена, вот сколько выручим, вот как вернём деньги. Ни одной живой мысли о том, что это работающий организм с тысячами людей внутри. Просто туша на разделочном столе, и мясник размечает мелом, где рубить.

А в довершение Пембрук, а за ним Морган с Вайнбергом, дали понять, что хотят в обеспечение выданных мне кредитов вот этот самый небоскрёб. Здание, в котором мы сидели.

Тут я их и остановил.

Господа, сказал я, давайте не хвататься за скальпель, пока не разобрались, где у нас на самом деле болит. Вы все прекрасно знаете финансовое положение Херста. Так давайте разложим долг по полочкам, а уже потом решим, что резать и резать ли вообще.

И я разложил.

Смотрите, как всё устроено на самом деле. Есть два уровня долга, и их нельзя валить в одну кучу. Первый — это векселя и облигации Херста, те самые сорок шесть миллионов, которыми мы его и удавили. Так вот: погасить их живыми деньгами корпорация, разумеется, не может, денег таких нет. Но их и не надо гасить. Потому что держатель этих бумаг теперь — мы. Мой офшор, «Сэндс оушен». То есть Херст-корпорация должна по этим бумагам, по сути, самой себе, своему новому хозяину. А значит, мы можем их спокойно реструктурировать — растянуть, отсрочить, переоформить в долгосрочный долг на два-три года. Одним росчерком. Живых денег это не требует, а баланс расчищает здорово.

Банкиры слушали, и Вайнберг чуть подался вперёд — он уже понимал, куда я клоню.

Но есть, продолжил я, второй уровень. И вот это — настоящий долг. Это те деньги, которые мой офшор занял у вас, господа, чтобы всю эту скупку провернуть. Кредитная линия, на которую куплены бумаги Херста. Плюс старые банковские кредиты самой корпорации. Вот это — живой, внешний долг, перед вами. И его никаким росчерком не спишешь.

И вот тут, сказал я, я предлагаю простую и логичную схему. Мы не режем империю на куски и не суём вам под залог небоскрёб. Мы делаем иначе. Вы, банки, пролонгируете кредит, выданный моему офшору на покупку бумаг Херста, — продлеваете его на пару лет, на разумных процентах. А мой офшор, получив эту отсрочку сверху, зеркально реструктурирует весь долг Херст-корпорации вниз — растягивает его на те же два-три года. Долг как бы протягивается сквозь офшор: вы даёте время мне, я даю время корпорации. И пишем спокойный план погашения на два года вперёд. Часть, так и быть, вынем и заплатим сразу — из продажи откровенно непрофильной недвижимости, пустующей земли, зданий, того, что и правда не жалко. Но это всё равно не мгновенно — дело это не быстрое, так что и она ложится в тот же двухлетний график.

За столом задумались. Схема была чистая, и все за столом это понимали: вместо панической распродажи по бросовым ценам — управляемая рассрочка, где каждый уровень долга страхует следующий. Банкам возвращают всё, до цента, просто не завтра, а за два года и с процентами сверху — что им, в сущности, только выгоднее.