Книга Джулиус и Фелтон, страница 147 – Мария Дубинина

— Ты чувствуешь свободу, Филипп? – Она наклонилась, выравнивая дыхание. – Чувствуешь, как она пульсирует в твоих венах?

Вода не доставала до моих ног, я сделал шаг назад, дальше от нее, и Алиса последовала за мной.

— Ночь так хороша. Я бы хотела, чтобы всегда была ночь, летняя, теплая. Чтобы светила луна и рядом был… кто-то.

Она обняла меня за шею, губ коснулось горячее дыхание. Глаза против воли закрылись, я подался навстречу поцелую. Алиса прижалась ко мне всем телом, ее грудь была мягкой и жаркой, как и губы. Мы опустились на песок.

— А утром всегда приходит разочарование, – прошептала она, касаясь влажными губами моих щек, губ, подбородка.

Я держал в руках ее тонкую талию и пьянел от восторга вседозволенности.

Моя спина коснулась песка, и, запрокинув голову, я увидел глядящие на меня сверху звезды. Они были такими далекими и холодными, но, казалось, проникали в душу.

Алиса была не такой – горячей, мягкой, дурманящей.

— Ты будешь моим, Филипп? – шептала она. – Только моим и ничьим больше?

«Все становится легче, пока ты со мной».

— Скажи, что будешь только моим, Филипп!

«Я буду улыбаться и делать вид, что счастлив. Ради тебя».

Голос Джулиуса звучал в голове, слово за словом пробуждая меня, выталкивая из душных объятий страсти. Я взял девушку за плечи и отстранил.

— Прости! Прости, пожалуйста!

Алиса торопливо вскочила, оправляя платье и волосы. Ее раскрасневшееся лицо ярко пылало:

— Не за что. Правда, я и не ожидала от тебя иного. – Она развернулась и пошла к автомобилю. Подхватила туфли. – Я подброшу.

Несмотря на поздний час, самое последнее окно на втором этаже горело, и я безошибочно угадал в нем свое. На желтом прямоугольнике не было ни единой тени, и все же неприятное предчувствие тормозило меня. Путь по лестнице наверх я проделал вдвое медленнее, чем обычно.

— Ночь.

Я вздрогнул, хотя подспудно ожидал подобного. Джулиус сидел на моей кровати, и я мог видеть его хмурый профиль – ко мне даже не повернулся.

— Я гулял. – Странное желание оправдаться прежде, чем последуют претензии. – С Алисой.

— А, мисс, которая-так-и-не-назвалась. – Олдридж пошевелился, меняя позу, и в этом движении почудилась надвигающаяся угроза. – Утехи молодости, любование луной, ночные прогулки. Песок в ботинках.

И тут я заметил, что оставляю за собой вполне недвусмысленный след. В лицо ударила кровь.

— И что? Если ты в свои темные времена девушек даже за руку не держал, это не значит… не значит, что я не могу поцеловать девушку, которая мне понравилась!

Не стоило этого говорить, вообще не стоило начинать ссору из-за пустяка, но, видимо, это было предрешено заранее.

— Держал. Я держал девушек за руку. У меня, если ты забыл, была невеста.

Джулиус поднялся и заслонил собой окно.

Мне на мгновение стало стыдно, но и сдержаться я уже не мог:

— Конечно помню. Она хотела тебя убить и теперь гоняется за тобой, прикинувшись другим человеком. Как такое вообще можно забыть? И я знаю слишком много, гораздо больше, чем хотел бы. Мне было больно так же, как тебе. Почему? Зачем вообще ты ко мне привязался?

Темные глаза Джулиуса стали еще темнее и непрогляднее. Рука потянулась к вороту, ослабляя узел галстука. Я смотрел на него, однако туман застилал взор.

— Кого ты во мне видишь? – с горечью выкрикнул я, не боясь быть услышанным в соседних комнатах. – Рейчел? Но я не Рейчел! Или, может быть, своего брата? Но нет, Малкольма ты любил. Я помню это чувство, тут, – прижал ладонь к груди. – Щемящее, тоскливое. Ты любил брата, а он тебя ненавидел. Что ты чувствуешь ко мне?