Книга Джулиус и Фелтон, страница 148 – Мария Дубинина

— Мы были связаны шестьдесят шесть лет назад, энергия, высвобожденная ритуалом, заключена в тебя. – Джулиус подошел ближе. – Мы связаны, понимаешь?

— Значит, это лишь магия?

В груди стало тесно, но от чего, я пока понять не мог.

— Но ведь ты думаешь иначе.

Его голос обволакивал, успокаивал, внушал надежду. Я опустил голову и сразу же почувствовал легкое прикосновение к спине.

— Прости…

— Не проси прощения за то, в чем не виноват, – Джулиус потрепал меня по волосам. – К тому же я разучился обижаться.

Отстранившись, он серьезно заглянул мне в лицо:

— Не сравнивай себя с Малкольмом. Ты дорог мне как Филипп Фелтон. И все. Точка.

Меня разморило не на шутку, голос Джулиуса звучал колыбельной, и я почувствовал непреодолимое желание уснуть. Добрел до постели и лег поверх одеяла. Олдридж накинул на меня плед, собрался уйти, но я задержал его. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, заснуть в одиночестве мне бы не удалось, несмотря на убаюкивающие волны дремоты, на которых я плавно покачивался.

— Посиди со мной, – попросил я, удивляясь, как по-детски прозвучала эта странная просьба.

Матрас промялся под двойной тяжестью.

— Ты еще совсем ребенок, Филипп, – услышал я сквозь накатывающую липкую сонливость. – Заблудившееся, брошенное в чужой большой мир дитя.

— Джулиус? – я сонно моргнул, но глаза уже не желали открываться. – Не уходи, хорошо? Я боюсь…

Не знаю, чего я боялся. Скорее всего, сам себя – и кто мог бы спасти меня от этого лучше, чем настоящий друг?

* * *

Сон был крепок и совершенно пуст, оттого тело и разум отдохнули, наконец, в полной мере. Я проснулся ближе к утру, как мне показалось, от скрипа двери – тихого, но вполне достаточного, чтобы разбудить меня.

— Джулиус? – я откинул теплый плед и спустил ноги на пол. Мой друг ушел. Скорее всего, он уже спал у себя в комнате, но мне отчего-то захотелось убедиться, что с ним все хорошо. Сонный и взлохмаченный, в мятой одежде, я прокрался по коридору до его двери и услышал вдруг шаги на первом этаже. Мама по ночам спит так крепко, что нужно постараться, чтобы добудиться ее, тетя Анна вернулась в свой дом. Оставался Олдридж.

И это действительно был он, только вышел не из кухни, как я предположил сначала, а из спальни бабушки, сейчас пустующей. При этом вид у него был весьма хмурый и вместе с тем – безумно печальный. Джулиус скрывал от меня еще одну тайну, а я был сыт ими по горло.

Вероятно, он заметил меня в тот же миг, как поставил ногу на первую ступеньку, потому как, выйдя на крыльцо вслед за Джулиусом, я обнаружил, что он не только не удивлен моему присутствию, но и будто ждал меня.

— Рановато для подъема, Филипп, – не оборачиваясь, заметил Джулиус. – Не находишь?

— Могу сказать тебе то же самое.

Олдридж усмехнулся:

— Верно, совершенно верно. Тогда спрашивай.

Я напряженно сверлил взглядом широкую спину. Воротник светлой рубашки загнулся, неприглаженные завитки темных волос липли к влажной шее. Все это было так на него непохоже, но словно делало его человеком – не идеальным образом, а просто живым.

— Нет, – покачал я головой, уверенный, что он почувствует это движение, даже не видя. – Это ты рассказывай.

— А нечего, – Олдридж развернулся ко мне лицом и взял за руку. – Ты знаешь эту историю едва ли не лучше меня. Ты тоже там был.