Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 98 – Мария Дубинина, Сора Наумова

* * *

Хара была крупным поселением и действительно раскинулась в долине всего в дне пешего пути от Канашиямы на юг. К короткому путешествию каждый готовился по-своему: Ишинори пропадал в обустроенной им же «лаборатории» подальше от жилых построек, Сога Киёхико действовал на нервы, следя за каждым шагом Хаято, Рюичи помогал учителю, который соблюдал особую диету перед ритуалом и посвящал время медитациям. А Хаято мутузил соломенные чучела на своей поляне и послушно принимал все лекарства, которые давал возбужденный любимым делом Ишинори.

Стоило сказать, между ними снова воцарился хрупкий мир. Хаято не хотел ссориться, ведь тогда будет сложнее приглядывать за ним, а Ишинори так искренне обрадовался этому, что тяжело было заподозрить его в притворстве.

И вот наступил день отъезда.

Еще до рассвета, когда ночь только-только начала терять темные краски, все жители Канашиямы уже были на ногах. Им предстояло облачиться в парадную одежду оммёдзи – белые сокутай с обязательной маленькой шапочкой-эбоси. В таком наряде Хаято чувствовал себя важным пингвином, однако в обеих жизнях, что он помнил, ему частенько приходилось надевать подобное. Хакама тоже пришлось сменить на шелковые шаровары, и только Киёхико не участвовал в общей суете – его все-таки оставили на случай, если кто-то придет искать помощи оммёдзи. Конечно, гордец Киёхико был очень недоволен и тихо бормотал что-то насчет «рыжего выскочки», но слову учителя перечить не осмелился.

Повозку, запряженную мулом, взяли в деревне, Рюичи управлял ею, Куматани-сэнсэй устроился внутри, а Хаято и Ишинори шли рядом. Их обещали встретить со второй повозкой на середине пути, и Хаято втайне очень на это рассчитывал, потому что погода выдалась солнечной и жаркой. Едва рассвело, как стало припекать, и Хаято то и дело смахивал пот, а вот Ишинори все было нипочем, как всегда. Один раз останавливались, чтобы перекусить, и Хаято с завистью косился на свежего и будто бы вздремнувшего под крышей учителя. Что ни говори, а даже при полном параде он не смахивал на уважаемого оммёдзи, которого приглашают ни много ни мало освящать целую крупную деревню. Украдкой позевывая, он принимал из рук старшего ученика еду и питье и рассеянно улыбался, щурясь на солнце.

— Хороший знак, – сказал он, закрываясь ладонью. – Боги благосклонны к нашему путешествию. Накануне я практиковал рэйму^[26], и во сне мне явилась прекрасная девушка и протянула цветущую ветку сакаки^[27]. Утром я загадал, что если Рюичи-кун зайдет ко мне с правой ноги, то сон знаменует удачное завершение дела.

Рюичи кивнул, подтверждая, что все так и было. Больше других видов гаданий Куматани-сэнсэй любил именно предсказание по снам – рэйму, которое после дополнял укэи^[28], доступным каждому человеку, оммёдзи он или нет, нужно лишь загадать, что желаемое случится при определенных условиях. Так учитель загадал: если сон говорит о хорошем исходе, то Рюичи зайдет в дом с правой ноги.

— Не иначе вас посетила одна из богинь Такамагахары, – улыбнулся Ишинори. – Меньшего от вас и не ожидалось.

Хаято очень постарался не усмехнуться. Не потому что не считал учителя достойным визита богини, просто лесть Ишинори была такой неприкрытой, даже как-то неловко. Но Куматани-сэнсэй принял ее легко и обещал потренировать с учениками искусство трактовки сновидений. Они продолжили путь и вскоре после обеда увидели вдалеке приближающуюся точку. Хаято сложил ладони козырьком – и впрямь повозка. Двигалась она неспешно, запряженный в нее мул тоже не прочь бы попастись на травке, а не тащиться по пыли за несколько ри. Хаято бы сейчас не отказался от велосипеда, но до его изобретения еще многомного десятилетий.