Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 100 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Но сделал он это гораздо позже, когда солнечный свет начал гаснуть и в комнате сгустились тени. Рюичи не спешил зажигать лампу, все равно им уже пора было уходить, и только тогда Ишинори быстро скрутил волосы в высокий узел и закрепил на нем церемониальную шапочку. В таком виде он становился совсем на себя непохожим – изящный строгий юноша с идеальными чертами лица, вот бы еще седина так не портила образ.

— А что с тобой делать будем? – спросил Ишинори.

Хаято пригладил волосы – они, конечно, не успели отрасти достаточно, чтобы убрать их в пучок, можно было и не стараться. Он покрутил шапочку и просто надел ее и закрепил шнурком под подбородком. Поверх коротких кудрей это наверняка смотрелось скорее комично, чем важно: красно-рыжее кимоно, белый сокутай, зеленые шаровары-сашинуки, высокая черная шапочка… и торчащие во все стороны рыжеватые завитки.

Ишинори улыбнулся.

— Ты похож на морского ёкая сёдзё, только не краснокожий.

— Сам ты ёкай. В темноте ну точно обакэ^[30] какой-то.

— Тогда мы друг друга стоим, не находишь?

Рюичи деликатно кашлянул, напоминая, что им пора выдвигаться, пока окончательно не наступил вечер. А меж тем закатное небо набрасывало на землю, деревья возле рёкана и сам рёкан багровое покрывало, свет проникал сквозь тонкие стены, и казалось, снаружи бушует пожар. Хаято в последний раз поправил эбоси, складки на широких рукавах с красной строчкой по краю и вдруг понял, что впервые участвует в ритуалах учителя не только как зритель. В этот раз ему было доверено бросить камень во время обрядового гадания. Не особо сложная роль, но прежде не доставалось и такого. Еще одно вроде бы незаметное, но изменение, которое он должен будет завтра зафиксировать на бумаге.

— Идем? – Ишинори держался на расстоянии, но все равно протягивал к нему руку. Рюичи уже растворился в тени коридора. Хаято и Ишинори вышли вслед за ним, а на улице их ждали сопровождающие из числа родственников старосты: его внук и свояк. Они проводили почетных гостей через всю деревню к святилищу на пригорке за ее пределами, люди радостно улыбались и кланялись им, и Хаято почувствовал себя очень важным. Даже не совсем так. Он почувствовал себя неожиданно нужным. Ему позволили не только смотреть, но и участвовать, приносить пользу.

Прежний Хаято и впрямь был довольно бесполезен, но нынешний – Хаято сжал кулак – еще себя покажет.

Сквозь празднично украшенную деревню они вышли к святилищу ками. На алтаре внутри в окружении подношений, бумажных талисманов и зигзагов сидэ стоял глиняный кувшин с красной печатью. У местных была легенда о том, как кто-то из первых жителей Хары повстречал в поле старика, который жаловался на жару. Тогда человек угостил его простой водой, и старик выпил ее всю до капли. Предстоял еще целый день на солнце, а пить больше было нечего, но человек не расстроился, а предложил старику еще и разделить с ним еду. Конечно же старик тот оказался ёкаем и в благодарность за доброту и щедрость вернул человеку его же кувшинчик, но наполненный монетами, и велел построить святилище так, чтобы на него не попадали солнечные лучи. Все это им по дороге рассказал словоохотливый внук старосты. А поскольку деревня раскинулась в долине, открытой свету, святилище для нового покровителя поставили ближе к холмам, в тени высокого дерева. Оно было таким могучим, что полностью накрывало кроной двускатную крышу дзиндзя. В хорошую погоду свет наверняка проникал меж листвы, но судя по благополучию деревни, ками особо не возражал.