Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 43 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Простите! Простите, мне нужно в купальню, я правильно иду?

Она подняла на него испуганный взгляд и отшатнулась.

— Не бойтесь, – он показал пустые ладони. – Я просто…

Девушка крепче вцепилась в корзину, ловко прошмыгнула мимо него и убежала.

— Вот чудная, – удивился он и снова сосредоточился на запахе, раз других вариантов не осталось, но странное чувство отпустило, и сладкий аромат персика растаял, как не бывало.

Хаято закончил спуск, нашел искомое. Вошёл внутрь и неловко застыл.

Ишинори уже разделся и аккуратно сложил одежду на полку, где стоял тазик с мыльными принадлежностями. Распущенные белые волосы водопадом спускались до самых ягодиц, и Ишинори как раз закинул руки за голову, чтобы скрутить их в узел. Открылась молочно-белая спина со сведенными острыми лопатками. Но Хаято заставило застыть вовсе не это, а испещряющие кожу посветлевшие шрамы. Они хаотично пересекали спину, несколько длинными росчерками тянулись ниже, но Хаято не стал смотреть.

Качнулись, будто потревоженные его взглядом, кисточки в ушах, Ишинори выпустил тяжелый узел волос и резко развернулся.

— Что ты здесь делаешь?! – воскликнул он зло и будто бы испуганно. – Выйди! Немедленно выйди!

Он швырнул в Хаято тазиком, но тот ударился о вовремя закрывшуюся дверь.

Хаято не знал, как реагировать. Стоя в растерянности, он понимал, что должен был это предвидеть. Сейчас он точно знал: Ишинори не любил мыться с кем-то вместе, даже с ним, хотя фактически они выросли вместе, но минутой назад в голове ничего не щелкнуло.

— Да что же со мной творится? – пробормотал он и попятился.

Он все еще думал об этом в комнате, когда Ишинори вернулся, вымытый, порозовевший от горячей воды, но очень и очень злой. Его хрупкую фигуру в серой гостевой юкате с ромбами буквально окутывало черное облако негатива, словно кадр из манги. Потяжелевшие от влажного пара волосы были привычно собраны в свободный хвост, скрывающий ухо и перекинутый через плечо.

Хаято ждал, когда Ишинори напустится на него, но тот подозрительно помалкивал и делал вид, что в комнате больше никого нет. Это было даже обиднее, чем ожидаемая ругань.

— Так и будешь дуться? – не выдержал он, сам себя кляня за несдержанность.

— Дуться? – Ишинори резко выпрямился и будто весь окаменел. – Что взять с человека, который даже простой просьбы ждать на месте выполнить не в состоянии?

Яд из него так и сочился. Хаято вмиг подскочил.

— А ты с чего взял, что можешь указывать мне на место, как собаке какой-то?

— Собаки хотя бы слушаются.

— Ты достал! – взревел Хаято и ринулся на Ишинори, теряя голову от гнева. Схватил за отворот юкаты, а вторую руку занес для удара. Однако кулак не добрался до цели – Ишинори вдруг весь обмяк, и в серой глубине его глаз Хаято на миг увидел свое искаженное яростью лицо. Оно было совсем не похоже на то, к которому он привык, и это вдруг отрезвило. Понял, что сгреб тонкий хлопок юкаты в кулак, стянув ее с одного плеча, а Ишинори даже не сопротивлялся, стоял с помертвевшим взглядом и часто и неглубоко дышал.

Хаято разжал пальцы и отступил назад.

— Ты… – он хотел сказать что-нибудь злое и резкое, но слова встали поперек горла. – Ненавижу.

Все его чувства сформировались в это признание, и Хаято ощутил холод, которое оно распространило, вмиг остудив хорошо прогретую комнату. И пусть то самое «тебя» так и не прозвучало, губы Ишинори дрогнули, их вечно чуть приподнятые уголки опустились. Он отвел взгляд в сторону и вниз, медленно поправил юкату, натягивая обратно на плечо.