Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 26 – Мария Дубинина, Сора Наумова

«Он обманщик. Обманщик и хитрец, – зудело в мозгу. – Он улыбается тебе, как лучшему другу, но он уже однажды обманул. Теперь он твой злейший враг».

Хаято схватился за голову и надавил на виски. Как избавиться от этого внутреннего голоса, говорящего гадкие вещи? Да и был ли он? Звучал точно как сам Хаято, это были его собственные мысли, и он не контролировал их. Но не хотел, чтобы они начали контролировать его.

Разговор никак не продолжился, а Ишинори и не настаивал. Они вскоре добрались до идзакаи^[21] на обочине, где их ждала крытая повозка с хмурым здоровенным возницей, отправленным доставить их к месту назначения. Ишинори первым забрался внутрь по приставным порожкам, за ним Хаято. Повозка тронулась.

— Окамото-сама весьма щедр, – заметил Ишинори, покачиваясь в такт движению. – Вернее будет сказать, весьма нетерпелив.

— Кто он такой? – спросил Хаято. Сидеть на коленях было неудобно, и он согнул одну ногу, а другую свободно вытянул, почти касаясь примостившегося напротив Ишинори. Тесновато, но все лучше, чем тащиться пешком не пойми сколько.

— Я думал, ты уже и не спросишь. Окамото Такаюки – богатый купец, сделавший себе состояние на торговле с заморскими странами. По происхождению не из старых родов, но говорят, что спеси в нем хватит на целого императора.

— И чего этому торгашу надо?

Ишинори приподнял светлые брови.

— Ну… Можно быть сколь угодно богатым, но останутся вещи, которых не купить за деньги. Куматани-сэнсэй сказал, старик болен, и никто не может найти причину недуга.

— А ты можешь?

Хаято не скрывал недоверия, и Ишинори сразу напрягся.

— Вот и посмотрим, могу или нет. Учитель бы не отправил меня просто так.

Глядя на его возмущенное лицо, Хаято испытывал удовлетворение. Захотелось еще как-то задеть, но так долго думал, что задремал. Повозку мягко покачивало, от Ишинори сладко пахло персиками, а ночь выдалась непростой, так что Хаято не стал бороться с сонливостью и закрыл глаза, продолжая сидеть, опираясь на ножны с мечом.

Ему не снилось ничего, только вязкая серая хмарь, в которой он тонул, как в трясине, и, проснувшись, чувствовал себя безумно уставшим, будто прожил во сне целую жизнь. А судя по настроению, была она не очень счастливой. Ишинори, кажется, тоже дремал, так и не сменив позы, но стоило Хаято пошевелиться, как он тут же уставился на него немигающим взглядом. И в полумраке закрытой со всех сторон кабинки на миг почудилось, что глаза у него пронзительно голубые.

— Когда ты так пялишься, у меня мурашки по всему телу, – пожаловался Хаято и размял затекшую шею. Снова не получилось по-человечески поспать. Вот бы у этого Окамото были нормальные кровати…

— Мы подъезжаем, – сказал Ишинори спокойно и постучал в заднюю стенку. – Эй, уважаемый! Высадите нас в деревне, мы прогуляемся.

— Куда ты гулять собрался? – начал было Хаято, но Ишинори шикнул на него, а тут и повозка встала, качнувшись напоследок вперед-назад. Пока Хаято выглядывал за занавеску, Ишинори проворно выбрался наружу, не дожидаясь подножки. Звук, с каким он приземлился, Хаято не понравился. И действительно – недавно тут прошел сильный дождь, и дорогу, никогда не знавшую асфальта, размыло, и она превратилась в хлюпающую грязную жижу. Тут Хаято и порадовался, что их хакама ниже колена затягивались шнурком, иначе на светлой ткани остались бы коричневые брызги.