Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 24 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Ками-сама! Он же не собирается поверить в эту чушь про лихорадку?

— Хаято-кун! – раздалось снаружи. – Поспеши!

Хаято перевернул зеркало отражающей стороной вниз и вышел на улицу. Только сейчас он заметил, что на некоторых деревьях темно-красным набухли бутоны – приближался сезон цветения сакуры. Точно, сейчас же март. Скоро начнется учебный год. Где-то…

Несмотря на хаос в голове, ноги сами привели его в один из зальчиков длинной постройки по правую сторону двора. Подобно забору, она огораживала его от буйной зелени Канашиямы и тонула в ее тени. Хаято знал, что здесь они ели, когда собирались все вместе: три ученика и учитель. Но нынче учеников было четверо, однако никого, кроме несчастного запутавшегося Хаято, это не беспокоило. И мест за низким столом тоже приготовили столько, сколько необходимо.

Куматани Акира восседал во главе на небольшом возвышении, а четыре подушки располагались друг против друга, с одной стороны уже сидели Ишинори и Рюичи, напротив предстояло сесть Хаято, рядом с Киёхико. Тот тоже не обрадовался соседству и чуть сдвинулся, когда Хаято, кивнув собравшимся, опустился на колени.

— Вот же бесстыжий, – буркнул Киёхико. Хаято решил сделать вид, что не слышал.

— Хаято-кун, как ты себя чувствуешь? – спросил учитель. – Готов перенести небольшое путешествие?

Серые глаза Ишинори сверлили Хаято, и это нервировало.

— Да, сэнсэй, – ответил Хаято, передернув плечами. – Я в полном порядке.

— Замечательно. Движение тела приведет в движение и застоявшуюся ки. Чем скорее ты нагонишь товарищей, тем лучше.

Ишинори выдохнул так, будто боялся, что Хаято плюнет ему в лицо вместо ответа. Образовалась неловкая пауза, и Рюичи молча посмотрел на учителя в ожидании. Никто не приступал к еде, пока Куматани-сэнсэй не начнет первым. Хаято тоже проголодался и сразу же после этого схватился за палочки. Отправил в рот кусочек маринованной рыбы, прожевал.

И это было… отвратительно.

Хаято научился готовить в раннем детстве, его отец родом из Осаки, и в доме всегда была очень разнообразная пища, со всевозможными специями и маринадами. И как можно так испортить рыбу, будто она плавала не в реке, а в радиоактивном болоте, он даже представить не мог. Во рту появился мерзкий горький привкус, а соли категорически не хватало. Хаято закусил рисом, но тот был слишком жестким, лип к зубам и комом вставал в горле. И тогда Хаято заметил, что не один за столом ест без удовольствия.

И только Киёхико уминал тошнотворное блюдо за обе щеки.

— Сегодня очередь Соги готовить, – сказал Ишинори, с трудом проглатывая недоваренный рис. Хаято помнил про очередность домашних обязанностей на горе, просто в воспоминаниях не было Соги Киёхико. Может, память стерла его, защищаясь от такого жуткого кулинарного таланта?

Пока он заставлял себя проглотить еще хоть кусочек, Рюичи стоически справился с обедом и даже не скривился. Если бы не скорость, с какой он избавился от дурно пахнущей рыбы, можно было бы заподозрить, что ему понравилось.

— Нам там не пора? – спросил Хаято, отодвигая от себя тарелки.

— Сначала все доедим, – шепнул Ишинори, наклонившись к нему через стол, – надо быть уважительными к еде.

Уважать помои перед ним Хаято ну никак не мог. Он вспомнил рамен на свином бульоне из закусочной их соседа по улице Эмото Го, какуни^[19] по рецепту бабушки, куриный намбан^[20] мамы. Да даже отец не мог так испортить продукты, когда готовил собу с овощами, решив устроить семье сюрприз.