Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 20 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Доброе утро, – поприветствовал он. – Учитель велел дождаться твоего пробуждения, прежде чем начать ежедневную совместную медитацию.

— Медитацию? – нахмурился Хаято. – А, да… Точно. Утренняя медитация.

Он взъерошил волосы на затылке и широко зевнул. Птицы ещё только запели в лесу, а уже надо куда-то тащиться. Несмотря на неожиданно спокойное принятие того, что он каким-то образом перенесся лет на пятьсот назад, Хаято продолжал ощущать себя собой – человеком, который не мог и пяти минут посидеть в одной позе, не заснув.

Ишинори не пошевелился, чтобы уйти, и пришлось встать с жёсткого футона.

— Так и будешь меня пасти? – недовольно спросил Хаято.

— Что делать? – не понял тот.

Хаято и сам удивлялся, как в его голове переплелось столько всего несовместимого: он помнил пароль от своей электронной почты и дорогу до холодного ручья на северной части горы. Стоило только об этом подумать, и виски снова начинало ломить, так что он решил пока плыть по течению. В данном случае за Ишинори.

Рассвет только собирался тронуть первыми лучами вершину Канашиямы, но пока она тонула в тенях, прячущихся под деревьями и кустами, и небо ещё было подернуто синеватой дымкой умирающей темноты. На пороге стояли дзори^[17], и больше никакой обуви не было. Хаято обулся и с любопытством огляделся. Двор, конечно, не изменился за ночь, но исчезла та настороженность, с какой Хаято вчера на него смотрел. Сейчас же он ощущал себя как дома, и это пугало.

— Тебе нехорошо? Тошнит? Давит в груди? – обеспокоенно спросил Ишинори, однако в его голосе угадывалось и любопытство.

— Нет. Чувствую себя прекрасно, – солгал Хаято.

— Аааа, – немного разочарованно протянул Ишинори. – Тогда идём. Все уже собрались у пруда.

Если выбрать тропинку из камней, что вела в сторону от дворика, огибая его и ныряя в заросли молодого багряника, можно выйти к причудливой формы пруду – сверху он выглядел как изогнутый карп кои, и его голову венчали мостки, у основания которых Куматани Акира поставил ажурную беседку. Он как раз сейчас был там – сидел, скрестив ноги и смежив ресницы. Впрочем, стоило показаться припозднившимся ученикам, как добродушные щелочки его глаз мгновенно расширились.

— Рад, что вы пришли, – сказал он. И не поймёшь, насмехается или правда рад. – Теперь можно начинать.

Трое юношей разошлись по сторонам и в один длинный прыжок оказались каждый на своем выступающем из воды гладком камне. Все произошло быстро, и Хаято не успел даже узнать, что ему делать.

— Чего застыл? Испугался? – усмехнулся Киёхико, а Рюичи вопросительно посмотрел.

— Наверное, ему ещё рано… – начал Ишинори, но Хаято в ту же секунду решил – будь что будет, и оттолкнулся от земли. Прыжок без разбега был обречён на провал, однако в воздухе что-то подхватило его и понесло к незанятому камню. Нечто теплое и, можно даже сказать, бережное. Оно поддержало со всех сторон, когда он наступил ногой на скользкую от утренней влаги поверхность камня и едва не сверзился. И только после этого пропало.

Это и есть его ки? Хаято помнил многое, но забыл, как она ощущается, и от этого почему-то стало грустно.

— Неудобство тела не должно влиять на течение вашей ки, – произнес учитель. – Восход солнца встретим здесь, и я хочу, чтобы вы вошли в гармонию с водой и воздухом, двумя из пяти элементов У-син.