Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 133 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Ты всегда становишься храбрее, когда боишься, – устало улыбнулся Ишинори и похлопал его по руке. – А я всегда становлюсь слабым рядом с твоей силой.

Хаято не понял, но обоз уже продвинулся далеко вперед, и им пришлось отложить разговоры и догнать его. Кто знает, какие еще сюрпризы для них приготовило ущелье Айсё – ущелье скорби?

Они заметили пропажу еще одного человека, когда, по ощущениям Хаято, прошло несколько часов. Таданобу уверял: ущелье не могло быть длиннее пары ри, а это значило, что они и впрямь угодили в магическую ловушку. Пока Ишинори пытался угомонить встревоженных братьев Тоцуги и не допустить бунта оставшихся ронинов, и выяснилось, что вместо троих человек их уже стало двое.

— Демоны Ёми! – выругался Котаро, в бессилии сжимая кулаки. – Да что тут такое происходит?!

Хаято представил, что будет, если людям сказать, что именно демоны тут и повинны, и прикусил язык. Волы снова встали как вкопанные, а ни намека на то, что путь расширяется и ущелье скоро закончится, так и не было. Взгляд Котаро сверлил Ишинори, и Хаято невольно старался держаться к нему ближе, чтобы прикрыть собой в случае чего. Объяснял себе это обязанностью защитить единственного, кто способен хоть что-то сделать в сложившейся ситуации. Очень не хватало учителя. Куматани-сэнсэй дал бы совет, поделился мудростью. Да, Хаято перестал видеть в нем идеал, а разглядел человека, но этот человек по-прежнему был его учителем, его наставником. Как многого Хаято еще не знал и не умел!

Но ведь он не может сгинуть в этом ущелье? Когда зацветут вишни, им с Ишинори предстоит заново пережить самый страшный момент в их жизнях, значит, все не может закончиться здесь. Но почему тогда Хаято не мог отыскать ни намека на воспоминания об ущелье Айсё? Почему они вообще оказались здесь?

— Вместе с воздухом мы можем вдыхать скверну, источаемую демоном, – сказал Ишинори, обеспокоенно заглядывая Хаято в глаза. – Она способна путать мысли и чувства. Будь внимателен.

— Ты не предупредишь их?

— Не хочу еще больше пугать. Куматани-сэнсэй… Мне кажется, он зря доверил это мне.

Хаято знал, насколько Ишинори предан их учителю, как высоко ценит его и как боится разочаровать.

— Скверна пытается смутить тебя, – сказал он. – А Куматани-сэнсэй никогда не ошибается.

Это была очень грубая попытка поддержать, но и ее хватило. Ишинори встряхнулся, смахнул пот со лба.

— Мы отправим учителю послание!

Его голос прозвучал достаточно громко, чтобы все услышали. Тишина, холод и туман, скрывающий собой не только склоны ущелья, но и неведомых тварей, подавляли волю людей, они уныло брели, теряя остатки надежды и становясь более слабыми перед преследующей их силой. Ишинори одной фразой заставил их снова ожить.

— Как это возможно? – спросил Таданобу с сомнением. – У нас нет с собой почтовых птиц.

— Мы оммёдзи, – напомнил Ишинори, и к нему вернулась спокойная уверенность. На глазах у всех он сложил из бумаги журавлика и, поднеся к лицу, тихо шепнул приказ. Такие фигурки справлялись с простейшими заданиями: найти нужного человека и передать послание, и ученикам подобное было под силу. Заговоренный журавлик мог донести до Канашиямы просьбу о помощи.

Мог бы. Но не донес.

Фигурка устремилась ввысь, и когда стала маленькой точкой на фоне далекого неба, налетели вороны и порвали ее в клочья. Это были первые живые существа, встреченные ими в ущелье, однако сразу же, как закончили свое черное дело, они попадали на землю, и оказалось, что птицы давно мертвы. Хаято опустился на корточки возле одной и поморщился: ей выкололи глаза. Слепая дохлая ворона…