Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 113 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Я отведу тебя туда, – пообещал Хизаши. – И не дам умереть.

— Хизаши… Меня пугают твои слова, – проронил Кента. – Но я рад, что ты больше не молчишь о том, что чувствуешь.

«Если бы ты только знал, – подумалось Хизаши, – ты бы меня не простил».

— Это все твоя вина, – бросил он намеренно небрежно.

— Неправда. Ты всегда был добрым, – улыбнулся Кента и толкнул его плечом. – Хватит стоять тут, идем, Мадока проголодался, они с Учидой ждут только нас.

Хизаши задержался ненадолго на пороге, не в силах оторвать взгляд от жуткой картины на горизонте. К утру они так или иначе минуют защитный барьер, и за ним их уже ждут.

Ночь тоже провели в пути, чтобы успеть покончить со всем до рассвета. Юдай единственный из них завершил обучение и обещал провести сквозь барьер. Конечно, проникновение заметят, но вряд ли кинутся за нарушителями. Надо только подобраться поближе в том месте, где нет людей. С этим возникли сложности: все подступы к долине перекрыты войсками императора, самураи, может, и не владели оммёдо, но их много, и не от каждой стрелы успеешь защититься. Оммёдзи было меньше, они поддерживали заклинания издалека, предпочитая комфорт лагеря обходам немаленькой территории. Хизаши был готов к жертвам, но Кента – нет, и они потратили почти весь день, чтобы отыскать идеальное место для прорыва.

В закатных лучах барьер слабо мерцал под определенным углом, и все, что скрыто за ним, искажалось, как в отражении на воде, дрожало и плыло, стоило лишь сосредоточить внимание. Но силы в него влито столько, что способно испепелить на месте ёкая и постарше Хизаши. Даже просто стоять напротив было больно и страшно, кожу стягивало, словно наклоняешься близко к огню, мышцы напрягаются, и хочется шипеть. Когда Хизаши взглянул на барьер змеиным глазом, стало еще страшнее – он весь будто соткан из золотого пламени, сунь руку и останешься с культей.

— Давай же, – Кента шагнул в этот огонь, и он расступился, повинуясь заклинанию Учиды. Юдай сидел на земле с закрытыми глазами, по лицу стекал пот. – Идем скорее.

Но Хизаши не мог заставить себя преодолеть оторопь. Все в нем сопротивлялось самоубийственному шагу. Нет, ему нельзя, его разорвет на части, превратит в горстку пепла, развеет по ветру.

— Хизаши!

Ладонь тянулась к нему из слепящего света. Ладонь, которой можно было довериться. Которая ни разу не подводила.

Мадока прошел мимо и скрылся на той стороне, Учида держал брешь из последних сил, но она становилась все уже. Кента протягивал руку, и Хизаши ухватился за нее, зажмурившись, позволил утянуть себя туда, где страшно, и смертоносная энергия взметнула вверх его волосы – но не причинила вреда. Хизаши открыл глаза и обнаружил, что все еще держится за руку Кенты.

— Теперь можешь отпустить, – сказал тот, – мы на месте.

И это сложно было не заметить: красноватый закатный свет сменился ночной мглой, а летнее тепло – осенним промозглым холодом. Юдай раздал им заготовленные заранее повязки, чтобы закрыть рот и нос. Душный, сладко-гнилостный запах скверны превратил воздух в яд, загустил его так, что даже двигать руками стало сложнее. Темная энергия давила на людей, пытаясь подчинить своей воле.

Хизаши тоже повязал платок, хотя прежде не считал это необходимым. Они стали похожи на ниндзя, и так же незаметно и бесшумно, скрываясь в тенях иссохших деревьев, двинулись к средоточию зла – в самый центр долины. За минувшие со дня так и не случившихся состязаний месяцы природа тут вымерла. Клёны, составлявшие основу священной рощи, облетели и выгнули голые сучья, будто от невыносимой боли, трава высохла, как и земля, покрывшаяся трещинами, из которых просачивался желтый туман Ёми. Все вокруг кричало о помощи, но ничто на свете не смогло бы вернуть умирающей долине прежний вид, пока врата в Ёми открыты. Они как кровоточащая рана, гниющая, кишащая паразитами. Хироюки нанес ее.