Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 71 – Мария Дубинина, Сора Наумова

«Пожалуйста, помоги мне найти отца и друга, направь мои ноги и дай силы моим рукам, проясни разум и наполни сердце огнем».

Кента стоял, зажмурившись, и верил так отчаянно, как никогда прежде. Посмотрев перед собой снова, он увидел, как доска за доской над рекой возникает мост, затягиваются узлы из веревок. Но только это была не божественная помощь, о которой он так просил, потому что воздух загустел от тяжелой темной энергии, она окутывала строящийся мост, и если он куда и вел, то к новым неприятностям.

Это было приглашение, и Кента взвалил Чиёко на спину и ступил на шаткую конструкцию.

Как ни странно, мост не рухнул под ними, и на том берегу не разверзлась бездна огня. Кента ступил на землю, и порыв душного воздуха взметнул ему волосы, уже почти высохшие после купания. Облака чуть разошлись, и сквозь них пробился свет, похожий на солнечный, но в нем не ощущалось того тепла, что дарила людям богиня Аматэрасу. И все же узкие полосы свечения заскользили по земле, и в тот же миг поле перед Кентой окрасилось в кроваво-красный. Сотни цветков раскрылись одновременно, тонкие лепестки закрутились вниз, а стрелы тычинок устремились вверх. Кента застыл, пораженный пугающей красотой паучьих лилий, превративших все вокруг в сплошное алое покрывало.

Мама говорила, что хиганбаны соединяют мир мертвых и мир живых, ими можно любоваться, но нельзя трогать. Они – это изысканная красота смерти. Кента чувствовал ее зов, он положил Чиёко на землю и сделал шаг в сторону.

— Стой!.. – послышался отчаянный вскрик. Кента обернулся. – Не ходи.

Чиёко привстала, но слабость все еще не позволяла ей подняться. Под тяжестью влаги волосы ее выскользнули из узла и, высохнув, обрамляли лицо, подчеркивая его нежность. Но даже в таком состоянии она пыталась что-то сделать.

— Мне надо туда, – уверенно сказал Кента.

— Нельзя. – Она откашлялась и тверже продолжила: – Тебе не спасти его… Давай уйдем. Еще есть шанс хотя бы для нас.

Кенту будто ударили. Никакая вражда не оправдывала таких слов, как бы Чиёко ни относилась к Хизаши, у нее не было права решать, жить ему или нет. Он стиснул кулаки и спокойно ответил:

— Даже если и так. Никто не заставит меня выбирать между ним и тобой. Спас тебя, спасу и его тоже.

Он больше не стал слушать возражений и решительно шагнул в багровеющее поле цветов. Кучерявые головки покачивались, потревоженные его появлением, будто перешептывались друг с другом. Кента не ощущал ни страха, ни сомнения, связь с Хизаши, которую он чувствовал с весны, вела его сквозь тьму. От красного перед глазами все смазывалось в одну кровавую пелену. Удушающе сладкий запах кружил голову. Кента остановился и тут же увидел пятно цвета спелой сливы. Оно проглядывало за кружевными шарами лилий, то появляясь, то исчезая. Кента едва не сорвался на бег, но вспомнил, что смерть не любит суеты.

И вот Мацумото Хизаши уже перед ним.

На багровеющем одеяле из хиганбан он лежал без движения, бледные кисти покоились на животе. Он будто спал, но грудь не вздымалась. Вокруг него лилии цвели пышным цветом, обнимали со всех сторон. Медовая сладость витала в воздухе. Кенте на миг подумалось, что он не видел ничего прекраснее этой картины, но тряхнул головой, и дурман развеялся.

— Хизаши! – Он опустился на колени возле друга и проверил пульс. Безжизненная рука была холодна, сердце не билось, это тело лишилось жизни. Это было слишком похоже на то, что произошло в их деревне, тот же мертвенный холод, будто тело умирало раньше, чем человек успевал понять. Какая жестокая насмешка – снова заставить Кенту пройти через тот кошмар. И все же он не желал верить. Они в царстве демонов, в Ёми, куда никто не пошел бы по доброй воле, а они пошли. Нельзя так просто сдаться.