Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 53 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Значит, Сотомичи.

Он первым нарушил затянувшееся между ними молчание, и Кента спрятал улыбку в паре над очагом.

— Да. Но что это значит?

— Имя? Название рода? – предположил Хизаши. – Все, что угодно.

— Место? – Кента задумчиво почесал щеку.

— В Ямато сотни крупных поселений и тысячи мелких. И еще больше тех, о которых вообще никто не знает. Подсказка так себе.

Сотомичи – единственное слово, написанное на окровавленном листке бумаги, и Кенте, понятия не имевшем о том, какой он, его отец, оно ничего не говорило. Матери тоже.

— Сотомичи… – повторил Кента тихо, помешивая суп. – Может, это человек, которому отец доверяет?

— Или человек, которого стоит опасаться.

— И то верно.

Хизаши первым повернулся к выходу, а после и Кента отложил варево, почувствовав, что к дому кто-то приближается. Он вышел на улицу и застыл перед толпой деревенских – их соседей, – но глядя на них сейчас, видел не знакомые лица, а черные силуэты, будто в том самом кошмаре.

— Зачем ты вернулся? – спросил Сатоши, угрюмый мужчина, недавно похоронивший жену. – Мстить будешь?

За спиной неслышно возник Мацумото, но на свет не вышел. Кента едва поборол желание шагнуть назад, спрятаться за ним.

— О чем вы говорите? Какая еще месть? – Кента смотрел в их лица, но они будто размывались перед глазами.

— А то как же иначе? – проворчала его невестка. – Нарочно же ушел к колдунам, чтобы вернуться с силой. Это и дураку ясно.

Со стороны деревни приближалась другая группа людей под предводительством Ханы.

— Да что же вы творите? – воскликнула она еще издалека. – Мало вам было прогнать мальчика? Теперь-то вам чего от него надо? Айко нет, и это не он ее убил, а мы с вами.

Деревенские поделились на две неравные части – обвинителей и защитников. Было настолько тяжело снова оказаться под этими колючими взглядами, слушать обидные слова, что голова пошла кругом. Разве он чем-то дал понять, что ушел в злобе? И как же матушке жилось тут все это время? В письмах она ни разу не намекнула на что-то подобное.

— Пришли, пока Каору нет? – продолжала наступать Хана, и за ее спиной Кента с удивлением обнаружил бабушку Сумико, Рэна и тех, кого повстречал днем недалеко от святилища. – Трусы!

— Так мы ж… – растерялся Сатоши. – Мы ж просто спросить пришли, чего раскудахталась?

Кента прокашлялся в кулак и громко произнес:

— Я никому не собирался мстить. Мне не за что держать на вас зла, а вы меня простите, пожалуйста. Простите за то, что позволил вам убить Айко-тян. Но я не жалею, – тут он втянул носом воздух, собирая всю свою решимость, – что спас деревню.

Он впервые прямо заявлял об этом. В памяти и в душе отложилось только плохое: истекающее кровью худенькое тело, забитое камнями, искаженные гневом лица деревенских, каждый из которых тоже пострадал в те дни. Помнил крики и плач родителей Айко, проклятия, что неслись в его адрес – в адрес того, кто первым указал на их дочь. Он не желал ей зла, просто… не подумал.

Просто поторопился.

Толпа расступилась, и к Кенте гордо прошествовала мико святилища Лунного медведя, Каору из рода Куматани. Сейчас она не выглядела слабой женщиной, дважды потерявшей мужа, сила и гордость окутывали ее фигуру, когда она встала рядом с сыном:

— Я все слышала. Кента был тем, кто спас всех, и не он направлял ваши руки, когда вы расправились с Айко. Но вы не виноваты тоже, ведь темная энергия завладела вашими сердцами. Семья Айко покинула деревню с миром. Пора и нам всем отпустить прошлое. Я помолюсь за вас.