Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 110 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Надо сообщить кому-то о готовящемся ритуале, – решил Кента. – Так будет правильно.

— Можем сказать старосте, а тот передаст уездному начальнику, – предложил Хизаши.

Кента кивнул, но у Кенты было слишком дурное предчувствие. Этот мифический монах что-то замышлял, и лучше бы не торопиться оповещать простых людей о делах поместья Оханами.

— Я напишу Учиде Юдаю, – сказал он. Хизаши вытаращился на него едва ли не с ужасом.

— Почему ему-то?!

— В делах закона он опытнее, я доверяю Юдаю, – ответил Кента, все больше убеждаясь в своей правоте. – К тому же дело касается пусть мало известного, но аристократа, лучше если им займется Фусин.

Хизаши обреченно покачал головой.

— В Дзисин придут в ярость, когда узнают.

На что Кента с удивляющей даже его самого дерзостью возразил:

— В прошении значилась одна просьба, мы ее выполнили. То, что сверх того, Дзисин не касается.

— Знаешь, – Хизаши вдруг озорно улыбнулся, – мне это все больше и больше нравится. Идем же! Найдем монаха, чтоб его онидрали, и узнаем, какие у него намерения.

Но прежде все же зашли в управление, где за стойкой складывал оригами немолодой мужчина, весело подпевая себе вполголоса. При виде посетителей он свернул журавлику шею, и тот понуро выпал из мозолистых пальцев.

— Доброго дня, – поприветствовал Кента. – Нам бы написать весточку в школу Фусин.

Работник бросил взгляд на его ножны и не скрыл удивления.

— Господа оммёдзи? Вот так дела. – Он скомкал неудавшегося журавлика. – Сейчас принесу письменный набор, обождите малость.

Он скрылся в подсобке, а Хизаши развернул птичку, разгладил и нахмурился.

— Хорошая бумага, – сказал он, – давно здесь проверок не было, похоже.

Любитель оригами из казенной бумаги вернулся, и Кента принялся за письмо. Закончив, попросил указать на конверте имя Учиды с подписью вручить лично в руки, и после они покинули управление. Погода не радовала глаз: ветер гнал с севера стадо снеговых туч, но тепло не ушло, и под ногами хлюпала противная жижа. Воздух был тяжелый, и на сердце тоже сделалось тяжело и тревожно. Солнечный диск, пока еще не поглощенный подступающим ненастьем, стоял в зените, хватало времени наведаться в старое святилище до наступления темноты. Может, они не найдут ничего, а может, все ответы уже ждут их там.

Отправились пешком, поскольку путь лежал через лес, густо заросший подлеском, а старые деревья теснились друг к другу, замедляя продвижение. Если когда-то к храму неизвестного ками и вела протоптанная тропа, то теперь от нее не осталось и следа.

— Много нам встречается брошенных святилищ, – заметил Хизаши, и Кента, подумав, согласился.

— Люди стали более небрежны к традициям предков. – Кента вспомнил их с матерью святилище, и в груди потеплело. – Но далеко не все и не везде, к счастью.

— К счастью ли? Конечно, хорошо, когда можно перевалить свои заботы на ками, но они не так всемогущи, как хотелось бы.

Хизаши наклонился, пропуская над головой ветку, ощетинившуюся острыми сучками. В тени деревьев снег мало где добрался до земли, и она была сухой и плотной, покрытой прошлогодним сором, по такой приятнее идти, нежели по мутным лужам. Однако хмурилось все сильнее, тучи накрыли лес и деревню, промозглый ветер хрустел тонкими ломкими веточками, окутывал взопревшее от долгой ходьбы тело.