Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 108 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Он по очереди посмотрел на Хизаши и Юдая, и каждый из них понял, какая часть фразы относилась именно к нему. Хизаши ударил сложенным веером по ладони.

— Дыра в скале – звучит неплохо. Посмотрим, какие крысы там притаились.

* * *

Пройти мимо и правда не получилось бы: пологий склон устилал густой кленовый лес, близко подступающий к дороге, и в его буйной зелени вдруг возникли грубо сколоченные тории. Их даже не стали красить, опоры-столбы из молодых древесных стволов, покрытых у основания коричневым мхом и изъеденных жуками-древоточцами, вросли в землю. Отсюда начиналась тропа, поначалу обычная, а после появились камни-ступени, впрочем, высоко подниматься не пришлось. Та самая дыра в скале – Иваанабуру – зияла неровным узким разломом, к которому, казалось, даже вездесущие клены не рисковали подступать. Люди растянули поверху веревку-симэнаву с развешанными на ней бумажными лентами сидэ, чтобы отгонять злых духов.

— Не перебор ли для простой минеральной купальни? – засомневался Хизаши. Симэнавой отмечали священные места, а вовсе не природные бани.

— Должно быть, деревенские почитают свои горячие источники, – сказал Куматани. – Не зря же их называют целебными.

Он подошел ближе и заглянул во тьму прохода. На неровных, грубо обработанных стенах плясали слабые отблески света. Пройдя чуть вперед, строго друг за другом – иначе бы не вышло из-за тесноты, – оказались в извилистом коридоре, вдоль него по обе стороны были установлены горящие свечи, оплывшие до середины. Именно их дрожащие всполохи рисовали на камне мерцающие узоры. Хизаши почти касался макушкой низкого свода, и это не прибавляло настроения. Он был самым высоким из их троицы, малость, но выше Учиды, и сейчас ему постоянно хотелось пригнуться. К тому же свечной чад в замкнутом пространстве тоннеля раздражал нос и горло, а заметный спуск в противовес недавнему подъему навевал ассоциации с дорогой в Ёми.

Хизаши там, признаться, не был, но слышал всякое.

— Почти пришли, – сказал Кента, и впрямь, только он договорил, как тоннель оборвался, вылившись в небольшую пещерку, так же освещенную множеством свечей. Отсюда вела куда-то деревянная дверь, а рядом с ней в глубокой арке помещен необычной формы камень, напоминающий сидящего на коленях человечка с лысой головой. Спина его была сгорблена будто в молитве, и деревянная табличка под ним гласила, что это ками-хранитель горячих источников Янаги – Идзуми-доно^[60].

— Оригинально, – усмехнулся Хизаши, а Кента поклонился камню. Следом и фусинец повторил жест приветствия. – Не хотите спросить заодно, почему Идзуми-доно допустил распространение заразы на вверенной территории?

— Однажды ты договоришься до божьей кары, – сердито бросил ему Учида.

Куматани еще раз, видимо, на всякий случай, поклонился хранителю и повернулся к двери.

— Если Тору прав, то болезнь исходит отсюда. И не важно, какая у нее природа, войдя, мы подвергнем себя опасности. Вы оба это понимаете?

— Правильное и гармоничное течение ки защищает от большинства недугов, – сказал Учида.

— Хорошо быть оммёдзи, – подхватил Хизаши и первым коснулся пропитавшихся горячими парами досок. Кента только и успел положить свою ладонь на его, как петли скрипнули, и дверь отворилась вовнутрь. Затрепетали, пригибаясь, пламенные язычки свечей, нагретый жаркий воздух хлынул из проема, ероша волосы и щекоча кожу. Кента отдернул руку, а тут вклинился Учида, оказываясь впереди.