Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 106 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Ты ошибся, – поправил его Юдай. – Верно говорить: боги далеко, а демоны близко.

— С такими «друзьями» и демонов не надо, – огрызнулся Хизаши.

Увлекшись беседой, они не сразу заметили идущую им навстречу полную женщину с корзиной мокрого белья. За ее спущенное с плеч верхнее кимоно цеплялся чумазый ребенок лет четырех-пяти. На счастье, селянка их тоже заметила не сразу, за что-то отчитывая мальчонку. Когда же ее взгляд поднялся на троицу учеников оммёдзи, в глазах застыл неподдельный испуг.

— Здравствуйте! – шагнул к ней Кента, разводя руки, чтобы показать, что не собирается причинить ей вред, но она уже увидела ножны и побледнела. – Мы путешествовали и остановились в усадьбе на горе, – он обернулся, кивнув вверх по дороге, – у Ханабэ-сан. Хотим посмотреть на ваши знаменитые горячие источники. Вы не покажете…

— Идем, идем скорее, – вместо ответа поторопила она ребенка, подхватила его одной рукой, второй крепче прижала к себе корзину и попыталась проскочить мимо.

Наперерез ей вышел Учида.

— Просто укажи путь, женщина, – строго велел он.

Громко разрыдался ребенок, оглашая жалобными криками всю деревню. Слезы ручьями текли по грязным щекам, и Кента только потянулся к нему, чтобы утешить, как мать уронила корзину в пыль и бросилась бежать так, будто ее преследовал дикий зверь. Мокрое белье распласталось мертвой бледной медузой у ног Куматани.

— Она сумасшедшая, – констатировал Хизаши, глядя ей вслед. – Здесь все не в своем уме, похоже.

— Она заражена и видит то, чего нет? – предположил Учида.

— Она просто испугалась. – Кента присел и собрал испачканное белье обратно в корзину, а ее поставил у обочины. – Кажется, в Янаги не очень-то любят пришлых.

— С каких, интересно, пор? – засомневался Хизаши. Возня Кенты казалась ему бессмысленной, хотя он догадывался, что тот поступит именно так. – Янаги последние лет десять живет своими целебными источниками. Не будет потока путешественников, не будет самой деревни.

— Никуда она не денется, – возразил Кента. – Жили же они как-то раньше. Нет, дело в другом.

Они дошли почти до самой реки, чей плавный изгиб с пологим берегом отделял деревню с противоположной от Акиямы стороны. Дорога отражала русло, как в зеркале, и в самом узком месте между ними сосредоточилось большинство домов. На террасе одного из них сидел, погрузив ноги в таз с водой, седой старик с нависшими тяжелыми веками, из-за которых неясно было, спит он или бодрствует.

Никто не взялся оспаривать право Кенты завести разговор первым.

— Одзи-сама^[58]! – позвал Кента издалека. – Одзи-сама, хорошая нынче погодка, не правда ли?

Он приблизился к калитке, но заходить пока не стал.

— Вздор! – ответил старик, когда молчание затянулось настолько, что Хизаши засомневался, живой ли дед вообще. – Где это видано, чтобы так палило? Клены уже кровью наливаются, а эти ведьмы знай свое твердят. Кто сказал, что погода хороша? Тьфу, жара окаянная! Демоны разгулялись, огни нижнего царства по земле разносят!

Он замолчал так же резко, как начал возмущаться. Кента переглянулся с Хизаши, и они оба шагнули во двор. Дед вскинулся, с трудом приподнял веки и уставился на них светлыми щелочками глаз.

— Кто такие? Чего надо?

— Нам бы узнать, как попасть на ваши горячие источники, – с улыбкой сказал Кента. Если бы Хизаши столько улыбался, у него бы болело все лицо.