Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 111 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Она отчитала их, как детей, но никто не вздумал оскорбиться. Кента примирительно улыбнулся.

— Мы учтем. Но время на горячих источниках проходит так незаметно.

— Вы купались в онсэне? – Показалось или нет, но голос женщины прозвучал взволнованно. Не потому ли, что ей прекрасно известно, что происходит с теми, кто окунулся в «целебную» воду?

Хизаши ответил:

— Нет, пока только осматривались. А что же? Разве источники закрыты для посетителей?

Ханабэ-сан даже не моргнула на очевидное подначивание и сказала:

— Тогда, раз вы на месте, ложитесь спать. Ночью не покидайте комнаты без нужды. Мне не нравится, когда чужие бродят, где им вздумается.

Она так настойчиво ограничивала их передвижения, что становилось даже не смешно. Хизаши скосил взгляд на Кенту, тот продолжал улыбаться, но Хизаши знал его уже достаточно хорошо, чтобы уловить настороженность в позе и изломе густых бровей.

Кто-то должен был спросить первым, но Кента мешкал, подыскивая момент, а тот все не наступал. И тогда вдруг заговорил Учида, как всегда, тоном, которым не ведут беседы, а выносят приговор:

— В деревне мы услышали о том, что произошло с вашим сыном. Как давно это случилось?

И даже вечерний ветерок стих, перестав шелестеть листвой. Хизаши захотелось закатить глаза, и мысленно он так и сделал, а пальцы Кенты стиснули ножны Имы.

Ханабэ-сан втянула носом воздух, ее сухое узкое лицо еще сильнее заострилось, но вместо проклятий она произнесла:

— Полгода назад.

Развернулась и скрылась в доме, погасив один из фонарей над входом. Часть двора погрузилась во мрак, пока внутри, за тонкими перегородками, не зажегся свет, окрашивающий стенки в желтый, и на плотной бумаге черным нарисовался сидящий силуэт с четким профилем и стянутыми в узел волосами.

Кента обернулся на Учиду и с осуждением сказал:

— Молодец.

К чести фусинца, он не стал спорить, сообразив, что сделал именно то, от чего его предостерегали. Женщине, потерявшей ребенка, любое напоминание о нем будет причинять боль, и, ранив однажды, сложно вернуть былое доверие.

В комнате их ждал низкий столик со скромным ужином и переспелыми грушами на сладкое. Один их вид – оранжевая шкурка лопнула в нескольких местах, отбитые бока налились темными от скопившегося сока пятнами – вызывал отвращение. Хизаши брезгливо отвел взгляд. Учида отсел в сторону, а Хизаши с Кентой устроились на подушках друг напротив друга и сосредоточились на простом вареном рисе. В желудке слишком давно пустовало, чтобы выбирать, и все трое ели молча, подбирая палочками каждую рисинку, пока посуда не опустела полностью. К вину никто не притронулся, а вот от груш Юдай не отказался.

— Что мы узнали? – начал обсуждение Кента, когда все закончили с ужином. – В управление Дзисин обратился юный Тору, но он не желает разговаривать и просит хранить наш визит в тайне. Его дед упомянул Юки из усадьбы, и им оказался пропавший на горе полгода назад мальчик. Горячие источники, хоть из заявления ясно, что люди заболевали после их посещения, вызывают у нас с Хизаши подозрения, однако талисманы не дали никаких результатов. День прошел, но пока совсем ничего не складывается.

Из своего угла подал голос Учида:

— Надо зайти с другой стороны. Осмотреть зараженных.

— Согласен, – кивнул Кента. – Но где их найти? Люди прячутся от нас, будто больные тут мы.