Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 111 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Ты считаешь, это относится к делу?

— Я не знаю, – признался Кента. – Но она уязвима, ей нельзя оставаться в замке.

Морикава задумчиво произнес:

— Женщины удивительные существа. Помните, о чем я говорил вам по пути сюда? Женщины слабы духом и телом, что угодно может сделать их несчастными, мы же прибыли устранить объективную угрозу. Если, конечно, она существует. В этом мы сейчас и убедимся. Пора приступить к реальной работе. В будущем вам предстоит заниматься такими делами самостоятельно.

Он поднялся и взял со стола свой меч.

Меньше всего Хизаши волновала карьера экзорциста или оммёдзи, но он играл роль примерного, даже одаренного, что уж скрывать, ученика, поэтому покорно поплелся вслед за остальными. Начали от самого входа, с холла. Морикава взял с собой пачку талисманов, часть раздал им, показывая, какие для чего сгодятся. Хизаши не узнал ничего нового – бумажная магия – это основа основ оммёдо еще с глубокой древности. Следующим мощнейшим оружием экзорциста являлись слова, а точнее заклинания, которые родились из молитв богам и духам-покровителям. Какие-то были короткими и сильными, подобными удару меча, какие-то приходилось монотонно зачитывать по нескольку часов и ни разу не сбиться. Хизаши с легкостью впитывал заклинания, иногда даже казалось, что он их не учил – а вспоминал. Хотя, конечно, это ерунда.

Морикава принес с собой и кое-что необычное – бронзовый колокол на длинной ручке. Выдохнув и прочтя короткую мантру для успокоения души, он тряхнул колокол, и тот отозвался гулким звоном, один раз, второй, третий. Громкий звук еще отражался от высоких стен, когда Морикава закрыл глаза и начал шепотом читать незнакомое заклинание. В его речи то и дело проскальзывали имена богов, у которых он просил помощи. И пусть никогда Хизаши не ощущал в молодом учителе особой силы, каждое его слово сливалось с эхом колокольного звона и будто бы падало на плечи тяжелым грузом.

Хизаши тряхнул головой и заставил себя сосредоточиться. Никто не узнает правды о нем, пока он сам этого не захочет.

Справившись с неприятными ощущениями, он смог обратить внимание на то, чего именно добивался Морикава своими действиями. Он пересек холл и остановился возле лестницы. Посмотрел направо, налево, под ноги, словно прислушиваясь, а потом решительно поднялся на второй ярус цитадели. Оттуда тут же раздался звон колокола, повторившийся ровно трижды. Хизаши поморщился. По всему выходило, Морикава таким образом искал ёкаев, что могли скрываться внутри замка. Пробирающий до костей звон вместе с давящим речитативом заклинания заставлял всю нечисть в округе проявляться, как чернильные пятна на белоснежной бумаге. «А не так уж он и плох», – невольно заметил про себя Хизаши, следуя за учителем мимо выделенных их троице комнат. Морикава не задержался и тут. К их процессии присоединился Янагиба-сан, только двигался он на расстоянии, то ли не хотел мешать, то ли попросту боялся.

Когда миновали следующую лестницу, звон колокола прозвучал как-то особенно громко и особенно зловеще. Хизаши едва подавил порыв зажать уши, но никто, кроме него, не чувствовал ничего такого, поэтому он лишь сильнее стиснул пальцы.

И тут Морикава замер.

— Сасаки, Куматани, – бросил он отрывисто, – офуда с доуман на вход и выход с яруса и на комнаты женщин. Живо!