Книга Игры кошачьей богини, страница 78 – Ирина Фельдман

Однако прежде доктор, притянув меня за подбородок, зачем-то проверил мои глаза.

— Зрачки в норме, – отметил он, и меня выставили за порог.

Оставшуюся неделю я приводила мысли в порядок и привыкала к тому, что никогда не смогу помириться с Женькой. Я подозревала раньше, что у него депрессия, а переживать ему было из-за чего. Мать особо им не занималась, а в последние годы жила у любовников-алкашей. Отец, дядя Костя, тоже почти не интересовался жизнью сына, но у него хотя бы причина достойная была: он вкалывал, как проклятый, чтобы тот ни в чём не нуждался и в случае неудачи при поступлении мог быть зачислен на платное отделение. А Женька сам не мог определиться, стоит ли ему вообще учиться и какое найти себе занятие.

А мог же у меня совета спросить. В жилетку бы поплакаться дала. Нет же, он никого в свой внутренний мир не пускал.

Меня злило, что новые знакомые, предлагающие ему попробовать то одну, то другую дрянь, стали ему дороже всего. Дороже меня.

Потом был звонок с воплями: «Из-за тебя отец всё узнал!!!»

А во время случайной встречи на улице он ударил меня по лицу. Это и стало последней каплей. Я окончательно бросила за него бороться.

Прошли месяцы, я успешно сдала экзамены и вовсю готовилась к выпускному балу.

Сначала хотела шокировать одноклассников каким-нибудь косплейным нарядом и причёской с разноцветными прядями, а потом разложила всё в голове по полочкам и… передумала. Всё-таки становлюсь взрослой, нужно выглядеть иначе.

Я надела коктейльное платье восхитительного фиолетового оттенка. Накрасилась по видеоурокам. Выпрямила волосы маминым утюжком.

Не вру, я даже казалась себе сексуальной, и очень этим гордилась.

Невероятно счастливая, я ждала во дворе такси и собирала комплименты проходящих мимо соседей. Все говорили, какая я красивая, с улыбками указывали на футляр со скрипкой – я должна была в тот вечер выступать на концерте.

Девчонки точно обзавидуются. Остальные будут только петь, а Тане Макаровой не разрешили выступать с танцем живота. Физичка наконец поймёт, что мне её предмет на фиг дался. Все в этой цитадели зла от меня обалдеют.

Звонок с незнакомого номера.

Я не сразу поняла, что это Женя. Его голос звучал слишком вымученно, речь была путаной. Поздравлял с выпуском из школы, желал счастья. Повторялся. Запинался. Но говорил.

— Прощай, Юки. Я ухожу.

— Куда? – У меня аж всё внутри похолодело от дурного предчувствия.

Он проигнорировал вопрос.

— Мы больше не увидимся. Ты хорошая девочка. Меня в Рай не пустят. Жаль. Знаешь, а небо такое прекрасное… Может, ты меня видишь… Посмотри наверх.

И сбросил.

Намёк был прозрачным: мы когда-то часто залезали на крышу его дома. Там никто не ругался на то, что я музицирую. А слушать мою игру Женька любил, хотя я далеко не Паганини…

Не помня себя, я неслась в соседний двор. Чуть не подвернула ногу, сорвала туфли на высоких каблуках, которые до этого целую неделю разнашивала дома, и побежала дальше босиком. Больше нелепая, чем красивая, со скрипкой, клатчем и норовящими выпасть из руки туфельками.

Мне не пришлось смотреть вверх.

Он уже был внизу.

В изломанной позе и в луже крови.

И тут меня прорвало.

Я верещала как резаная и выкрикивала его имя на разные лады. Горячие слёзы всё бежали по лицу, а этот кошмар не заканчивался.