Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 30 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Правда, оммёдзи? – спросил он с подозрением. – А чем докажете?

Ишинори достал из-за пояса круглую печать и без слов сунул мальчишке под нос. Тут же ворота распахнулись шире, и бдительного ребенка за шкирку втянули во двор, а ему на смену вышел пожилой мужчина с сединой в волосах.

— Имеют ли молодые господа отношение к оммёдзи по имени Куматани Акира?

— Имеют, – подтвердил Хаято.

— Тогда не знаете ли вы, куда он делся?

Еще была надежда, что это шутка такая, но мужчина смотрел серьезно, без тени насмешки, и Хаято уточнил:

— В каком смысле – делся? Разве вы не знаете? Он же вашим делом занимается.

— Прошу вас, проходите внутрь, – вместо ответа произнес мужчина и посторонился. – Нару, а ну живо в дом, извести господина о гостях.

Седого мужчину звали Сэкия, он управлял делами усадьбы, чтобы у хозяина было больше времени на работу. Мальчик Нару был его племянником.

— В доме, кроме хозяина, постоянно находится супруга, госпожа Куромэ, и дочь – юная госпожа Хонами. С юной госпожой приключилось несчастье, и оммёдзи обещал помочь. Однако с тех пор, как он вышел за ворота, он больше не возвращался и не давал о себе знать.

— И что же, вы не заволновались? – вспылил Хаято. – Человек пропал! Вы могли бы хоть нам сообщить.

Сэкия не выглядел пристыженным, как и всерьез обеспокоенным пропажей какого-то там оммёдзи. Так и хотелось съездить ему по надменной физиономии! Ведя их мимо маленьких летних павильонов к господскому дому, он спокойно пояснил:

— Дело в том, что мы все сильно переживаем за юную госпожу и стараемся не оставлять ее без присмотра.

— Ее… хворь опасна для жизни? – уточнил Ишинори.

— Вам стоит взглянуть самим.

Дом, казалось, был погружен в траур. Слуги передвигались на цыпочках, все ставни были наглухо закрыты – ни дуновения свежего ветерка. Сэкия остановил служанку и, наклонившись, что-то тихо сказал или спросил. Она бросила на Хаято и Ишинори испуганный взгляд и быстро упорхнула, даже не скрипнув половицами.

— Господин Дзаннин примет вас, – обратился к ним Сэкия. – Пожалуйста, – он посмотрел на Хаято, – будьте снисходительны к его горю.

«У нас, может быть, тоже горе», – подумал Хаято, но в действительности, несмотря на резкие слова, не чувствовал такого уж страха за жизнь учителя. Привык, что в его воспоминаниях он всегда был всесильным, всезнающим и непогрешимым. Оммёдзи в белых одеждах, с черными как смоль волосами. Посмотрел на Ишинори – тот хмурился и настороженно осматривался. И здесь ищет опасность? Это уже тянуло на паранойю.

Возле кабинета Дзаннина им повстречался Нару, он один смотрел на пришлых оммёдзи не со страхом, а с интересом.

— Вы поможете юной госпоже? – спросил он прямо.

— Нару-кун, листва сама себя не сметет, – осадил его Сэкия, и дядя с племянником ушли.

Ишинори, не оглядываясь, громко представился:

— Мы ученики оммёдзи Куматани Акиры.

— Заходите, – незамедлительно донесся ответ.

Дзаннин оказался полноватым и невысоким, с аккуратной бородкой, еще не седой, но серебристые волоски уже проскальзывали на висках, туго стянутые вместе с остальной шевелюрой в узел на макушке. Следы горя считывались с темных кругов вокруг глаз, глубоких складок у рта, с морщинок на лбу. Но ярче всего говорил взгляд – затравленный взгляд человека, загнанного в угол.