Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 21 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Ненадолго он даже забыл про свидетелей, все еще преграждающих им путь к свободе.

— Он правду говорит, – сообщил тощий, вернувшись из трюма. – Ящик в щепки! И паленым воняет.

— Я же говорил, – бросил Хаято, оглянувшись. Ишинори его сейчас заботил куда больше. Он шевелил губами, будто все еще перекатывая во рту вкус этой черной дряни, а может, размышляя. Смотреть на темные пятна на его лице было неприятно, и Хаято потянулся, чтобы стереть их, но лишь сильнее размазал. На большом пальце остался след, и Хаято брезгливо вытер его о хакама. Глаза Ишинори запоздало расширились от удивления, но тут заговорил старший.

— Мы поверим вам, колдуны, – сипло пробасил он. – Но повинный в смерти Итагами должен быть наказан. У вокоу тоже есть своя честь. За смерть карают смертью.

Ишинори поднялся с колен и поклонился.

— Я смогу найти вас, как бы далеко вы ни были, и передам весточку. Клянусь, что убийца вашего капитана – и мой враг тоже.

— А рука-то не дрогнет, мальчик? – с усмешкой спросил тот. Ишинори не ответил, но Хаято видел легкую улыбку, тронувшую бледные губы. И именно она почему-то окончательно убедила старшего.

— Зовите меня Ёкура, – сказал он. – И уходите. Скоро остальной экипаж вернется, и никто из нас не даст за ваши жизни и медного мона.

Проходя мимо Великого Тацуоми, Хаято услышал сердитое сопение и очень обрадовался, когда под ногами снова оказалась твердая, устойчивая земля. Солнце почти скрылось в море, рыжим пятном растекаясь по линии горизонта, будто в воду капнули расплавленным золотом. Скоро оно обретет оттенок листьев клена поздней осенью, а после и вовсе до утра погрузится в мрачную пучину. Но до того момента им двоим следовало перенестись далеко отсюда, в рыбацкую деревеньку, ждущую помощи оммёдзи. А еще раньше…

— Ты же не собирался сбежать? – первым заговорил Хаято, стоило им отойти подальше от извечной сутолоки порта. Что утро, что день, что вечер – здесь не смолкали голоса торговцев, рыбаков, рабочих, слышалась порой даже чужеземная речь. Хаято это напомнило дни из будущего, где тишина редко бывала абсолютной.

Ишинори шел рядом, больше не пытаясь вырваться вперед и слиться с удлиняющимися тенями. Его вид все еще казался диковатым из-за корки подсохшей крови, и странно было, что он до сих пор не кинулся от нее избавляться.

— Каюсь, я нарочно бросил тебя на рынке, – признался он. – Так было надо.

— Кому надо?! – сорвался Хаято, рывком остановил Ишинори и, развернув к себе, сильно стиснул плечи.

— Мне.

Ишинори отвернулся, и его равнодушное лицо подбросило поленьев в костер ярости Хаято. Он скрипнул зубами и толкнул Ишинори спиной к невысокому глинобитному забору. Думал, что злость больше не вернется, что он поборол ее навсегда, когда в нем зародились сомнения, но она снова выжигала разум. Кричала: «Он лжец! Он предатель!»

— Почему ты… такой? – процедил Хаято, стараясь не сорваться на крик. – Я хочу, чтобы все стало как раньше. А ты? Ты разве не хотел того же?

— Как раньше? – отозвался Ишинори, по-прежнему глядя в сторону из-под полуопущенных ресниц. – Так уже не будет.

— Потому что ты так сказал?!

Хотелось, чтобы он перестал уже уклоняться и посмотрел прямо. Хотелось прочитать истинный ответ в его глазах, ведь как бы ни был он хорош во лжи, глаза не могут обмануть. Ишинори медленно повернул голову, и Хаято обожгло… тоской?