Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 81 – Мелина Боярова, Амари Санд

— Ну, и где же он? — заподозрила неладное, когда лекарь завернул за угол, а там оказался тупик.

— Вот здесь. Тут он… — Семен всхлипнул и кинулся прочь, растворяясь в снежной пурге.

Я не успела обернуться, как из тени выросли две массивные фигуры. В нос ударил запах перегара, табака и немытого тела. Прежде чем я успела закричать, меня обхватили чьи-то сильные руки, вздергивая над землей, а на голову накинули плотный мешок.

Я взбрыкнула, ударила кого-то каблуком и явно попала, расслышав глухую брань.

— Помоги…

— Тише, милая, тише, — прохрипел прокуренный голос, зажимая мне лапищей пол лица так, что я не могла вздохнуть. — Не в тюрьму везем, а в лечебницу. Там полно таких провидиц, будет тебе спокойствие и обхождение.

Я извивалась, пытаясь вырваться и силясь вздохнуть. Но меня грубо швырнули на пол кареты, которая тут же сорвалась с места и покатила прочь. Внутри все содрогалось от ужаса. Психбольница девятнадцатого века — это место, откуда не возвращаются. Там меня быстро превратят в овощ, я даже пискнуть не успею.

Даже гадать не нужно, кто устроил это похищение. Анна одним изящным жестом уберет меня с дороги, если ей удастся объявить меня сумасшедшей.

Руки мне скрутили веревками, еще и придавили сверху ногой, чтобы не трепыхалась. Пыль от мешковины забилась в нос и рот, вынуждая думать лишь о том, как не задохнуться. Еще и трясло на каждом ухабе, вызывая тупую боль в сломанной руке, на которой я неловко завалилась.

Внезапно снаружи раздались крики, выстрелы, громкое ржание лошадей. Экипаж дернулся и резко затормозил, больно впечатывая меня в лавку. Дверца распахнулась с таким треском, будто ее выдрали с корнем.

— Выходи, мразь! — голос Дмитрия звенел от дикой ярости.

Меня вытащили наружу, сорвали с головы мешок. Я жадно вдохнула холодный воздух, обжигая легкие. Глаза застили злые слезы, сквозь которые разглядела открывшуюся картину.

Дмитрий в распахнутой шинели стоял посреди улицы, с пистолетом в одной руке и окровавленным палашом — в другой. У его ног в снегу корчились двое наемников. Кучер вжался в козлы и трясся от страха.

— Таня… — Шереметев бросился ко мне и пошатнулся, на мундире расплывалось красное пятно. — Ты цела?

— Да, — всхлипнув, подалась ему навстречу, подставляя плечо, чтобы не упал. — Как ты нашел меня?

— Архип заметил, как ты уходила с лекарем, — он прижал меня к себе здоровой рукой. — А я… Мне показалось, что ты задыхаешься. — Шереметев моментально взорвался яростью, стоило ему вспомнить. Он пнул одного из наемников под дых. — Кто нанял? Говори, падаль, иначе выпотрошу тебя прямо здесь!

— Графиня Бенкендорф велела, — прохрипел разбойник. — Сказала в Обуховскую больницу отвезти, в отделение для буйных…

Из горла Дмитрия вырвался страшный рык.

— Взять их! Грузи в карету! — скомандовал Архипу. — Едем в Зимний. Сейчас же…

Поездка выдалась тяжелой. У меня все кружилось, рука нещадно ныла, отдавая в подреберье. Я мало того, что сама переволновалась, так теперь переживала за Дмитрия, у которого вскрылась рана. Но его глаза светились таким безумным пламенем, что никто не посмел бы ему возразить.

Караульные попытались преградить нам путь, но вид окровавленного графа и побитых разбойников действовал на них парализующе. Бенкендорф работал в своем кабинете. Анна находилась при нем, попивая чай из фарфоровой чашки. Когда мы появились на пороге без доклада, чашка выскользнула из рук графини и разбилась вдребезги.