Книга Завет Влюбленных, страница 88 – Софья Хейдекраут

Её губы дрожат под невесомым прикосновением, словно лепестки цветка, тронутые утренней росой. Она тихо всхлипывает, сдавленно хнычет, выдавая тайну, которую так долго хранила в глубине души.

Кьеран крепко обнимает Иветт, будто боясь, что она исчезнет, растает, как сон. Запускает ладонь в её волосы, перебирает шелковистые пряди, словно струны арфы, и целует, пытаясь передать всей силой этого поцелуя те слова, что обжигают горло, но никак не могут сорваться с губ.

— Я люблю тебя. Люблю.

В каждом прикосновении, в каждом вздохе, в каждой искре, промелькнувшей между ними, звучит отчаянная мольба: «Будь со мной. Желай меня. Останься со мной».

Безмолвный крик, вырвавшийся из самой глубины его сердца: «Я не знаю, как быть без тебя».

Он отстраняется, словно разрывая невидимую нить, чтобы заглянуть в её глаза. В глубине зрачков, в бездонной черноте, бьётся робкий отблеск ночника — тонкий, еле заметный, как заблудшая звезда. Он не может отвести взгляд, тонет в этом омуте, слишком сильно нуждаясь в ней, словно путник в глотке воды после долгой засухи. Слишком сильно скучая, будто утратив часть себя. Желая заполучить её целиком, забрать себе и никогда, никогда не отпускать.

Для неё неделя без него — бездонная пропасть, тянущаяся в вечность. И она, словно утопающая в бушующем море, жмётся к нему сильнее, цепляясь за спасательный круг. Обхватывает мужскую шею, будто пытаясь обнять весь мир, закидывает ноги на его крепкую поясницу. И целует отчаянно, жадно, вкладывая в поцелуй всю тоску, всю надежду, словно молитву шепчет губами. Словно верит, что только так сможет удержать его рядом и что это сладкое, пьянящее наваждение никогда не развеется, оставив после себя лишь холодное пепелище воспоминаний. Кьеран отвечает с той же страстью, с той же неутолимой жаждой. Вкладывает в поцелуй свои чувства, словно раскрывает душу, своё желание, разгорающееся, как пламя, свою тоску, накопившуюся за дни разлуки. Их языки сплетаются в жарком, неудержимом танце, словно два пламени, стремящиеся слиться в один всепоглощающий огонь.

Тела прижимаются друг к другу с отчаянной силой, пытаясь преодолеть пропасть, слепиться в единое, неделимое целое, где больше нет «я» и «ты», а есть только «мы». Он ощущает её сердцебиение своим, чувствует, как её пульс отзывается эхом в его собственном теле, как кровь стремительно приливает к тем местам, от прикосновений к которым начинает звенеть сам воздух, словно натянутая струна, готовая лопнуть от напряжения.

— Не уходи, прошу, — шепчет она ему в самые губы, словно мольбу отправляет в его душу.

Комната наполняется прозрачным светом зари, размывая очертания, стирая грани между реальностью и сном.

Иветт кусает губу, наблюдая, как тени, точно испуганные зверьки, ускользают из комнаты, ползут рывками от окон, прячутся в укромных уголках — за шкафом, под кроватью, не позволяя себя выжечь беспощадным светом. Отступают, капитулируют перед силой рассвета: новый день сгоняет ночь за грань, лишает её магической власти.

Ей бы поймать солнечный луч, поддаться утренней меланхолии, тихой тоске по теплу, что едва ощутимо разгорается в собственных ладонях. Но взгляд, словно привороженный, скользит по теням, находит их в тёмных углах. Ей хочется верить, что они там не просто прячутся, а клубятся, шепчут, зовут к себе, в мир грёз и фантазий.