Онлайн книга «Завет Влюбленных»
|
Сначала она с вызовом подняла пронзительный взгляд, затем резко встала и ткнула пальцем в пергамент, рискуя разорвать его острым ногтем. — Ты не можешь просто уйти от этого, — произнёс Иварт, пытаясь поймать её ускользающий взгляд. — Мы должны выяснить всё прямо сейчас. Словно не слыша, она наполнила бокал до краёв — будто собиралась выпить на удачу — и её взгляд остался холодным и настороженным. — А что, если я совсем этого не хочу? — с вызовом спросила она, прекрасно зная, что ответ уже готов. Это было почти детской уловкой. Иварт наклонился, подняв смятый пергамент с пола, а Нигма гордо смотрела на него сверху вниз, даже не потрудившись поправить халат. — В будущем такие вещи ты будешь обсуждать исключительно со мной, — отрезал он. — А если не буду? Что ты тогда сделаешь? — выплюнула она, словно яд. — Это приказ. Она с горечью кивнула, и когда он вновь встретил её взгляд, то невольно отшатнулся: в её глазах было столько неприкрытой боли, которую она причиняла в первую очередь себе. Нигма, выпустив наружу гнев, сломала гусиное перо пополам, бросила его на пол, а затем в ярости сбросила книги и чернильницы, обрызгав всё чернилами. Грохот разбудил перепуганных слуг, и они начали вбегать в покои. — Убирайтесь вон! — пронзительно закричала она. — Я сказала, вон! В её голосе смешались истерия и колоссальная сила. Иварт, окаменев, молча наблюдал, как она вымещает ярость на окружающих, толкая их и дёргая за одежду. Втайне он упивался хаосом. Когда толпа покинула комнату и двери с громким хлопком закрылись, Нигма сжала волосы в кулаках, посмотрела на него с отчаянием и нервно сглотнула. Свет канделябров был тусклым, но даже так он заметил: на её лице нет слёз. Гнева — хоть отбавляй, боли — в избытке, но ни слезинки. — Я так ненавижу тебя, — прошептала она, и этот шёпот громом отозвался в его ушах. Ему захотелось оглохнуть. — Я так ненавижу тебя, бессмертный. — Я знаю, — ответил он с горечью и странным смирением. Она прошла мимо, и он, повинуясь инстинкту, перехватил её ледяные пальцы, резко разворачивая к себе. — У тебя осталось ровно два месяца, — прошипела она почти как обещание. — А потом я найду способ отомстить тебе за всё. — Ты и сейчас уже мстишь, разве нет? — тихо спросил он. На её лице появилась нервная, неестественная улыбка. Она медленно подняла руку, но пальцы застыли в миллиметре от его щеки, словно наткнувшись на невидимую преграду. Она смотрела с таким отвращением, будто любое прикосновение к нему могло оказаться смертельным. — Пока я мщу только себе, — произнесла она едва слышно и выдернула руку. — А теперь, если ты меня не испытываешь, оставь меня одну. Если не хочешь снова услышать лекции о моём единственном живом родственнике, которого ты у меня отнял. Он почти потянулся к ней — почти поцеловал в манящие губы, почти нежно обнял, почти умолял забыть всё, разлюбить и перестать наказывать себя за чувства. Но в конце концов не сделал ничего. Медленно развернулся на каблуках, бросил печальный взгляд через плечо и безропотно покинул покои. Сегодня, к его удивлению, он оказался не единственным, кто отдаёт приказы. В ней было гораздо больше истинного царственного величия, чем она сама предполагала. * * * — Ты с ней спишь? — тихо спросила Джоанна, нарушая тягостное молчание. Она сидела перед тарелкой с изысканными блюдами, но не притрагивалась к еде, понимая, что её наверняка вывернет от отвращения. Иварт едва не поперхнулся вином, закашлялся и, переведя дыхание, снова принялся за еду как ни в чём не бывало. Он не удостоил Джо ни единым взглядом с самого утра, словно она была невидимкой. — К чему этот вопрос? — лениво произнёс он. — Просто отвечай, — потребовала она. — Конечно, — раздался надменный голос Нигмы, и звук её быстрых шагов чётко отдавался от пола, создавая тревожное эхо. — Ты действительно удивлена, наивная? Он делает то же самое и с тобой. — Она вальяжно уселась за стол, бросив на Джо презрительный взгляд. Мужчина хмыкнул, закатив глаза. — Скоро вы тут устроите драку за титул главной любовницы, — небрежно бросил он, хотя в его глазах сквозила усталость. — Порой мне кажется, что эта ведьма выцарапает мне глаза и добавит их в тот самый отвратительный суп, — заметила Джоанна, стараясь не выглядеть жалкой. Ей безумно хотелось сжаться в комок, забиться в тёмный угол и разрыдаться, вспоминая мучительные чувства омерзения, страха и ужаса. Кроме того, её переполняло желание разорвать Нигму, с её лицемерным высокомерием, на мелкие куски. Джо не могла терпеть её показное превосходство, которое так фальшиво сочеталось с тем, что пряталось под маской. Это была не просто ненависть — это был протест против всего, что Нигма олицетворяла, против зла, что ядовитым плющом расползалось вокруг. Нигма расхохоталась, наслаждаясь её муками. — Твои глаза — настоящий деликатес, лунокрылая, — произнесла она с безумным блеском. Джо скрипнула зубами, ей захотелось схватить ведьму за плечи и несколько раз ударить затылком о стену, чтобы стереть эту надменную улыбку. Но она понимала, что не стоит марать руки. Казалось, она всю жизнь готовилась к этой встрече, но теперь сдерживалась. Несколько месяцев в этом зловещем поместье сделали её нервной и дёрганой — видимо, неизбежное последствие близости к Хаосу. — Если ты будешь меня и дальше бесить, — небрежно проговорила Нигма, даже не повернув головы, — ты просто бесследно исчезнешь. Её взгляд, внешне спокойный, но дикий, как у зверя, вызывал у Джо ощущение хрупкой опасности. — Ты тут ровным счётом ничего не решаешь, — ответила Джоанна свысока, хотя внутри бурлила безысходность. Нигма грациозно поднялась — высокая, болезненно худощавая, смотрела сверху вниз с явным презрением. — О, поверь мне, лунокрылая, я решаю тут абсолютно всё, — прошипела она, и её жутковатая улыбка искрилась безумием. Иварт, откинувшись на спинку кресла, с наслаждением потягивал вино, не вмешиваясь. |