Книга Завет Влюбленных, страница 128 – Софья Хейдекраут

Джоанна вздрогнула, позабыв о том, что в комнате, ставшей одновременно лазаретом и темницей, она не одна. Когда-то эти стены воспринимались иначе: сюда она возвращалась после занятий и падала на кровать, обессиленная, но с приятным чувством, что делала что-то полезное для Альентара, что стоила большего.

Ностальгия кольнула в груди, напоминая о временах, когда она не знала о тьме и чужих амбициях, когда жадно глотала впечатления, пока не узнала, что вода отравлена.

— О том, что тот, кто готовит мне эту кашу, очень меня не любит. — Поверь, она всегда была отвратительной.

Нигма сидела рядом, на притащенном из угла стуле, сложив на коленях руки. Сложно было смотреть на них и не вспоминать, как эти ловкие пальцы заплетали Джоанне волосы в витиеватую причёску, как порхали над её лицом, создавая нечто невообразимое, восхитительное. Так Джоанна думала, глядя на себя в зеркало в ту ночь, полную волшебства, желания и обмана.

Иногда она ловила себя на мысли: «а что, если?», и старательно гнала её прочь. Особенно в последние недели, полные болезненной слабости, иссушившей её.

Нигма поправила волосы. Рефлекторно потянулась к капюшону, но в нём не было нужды. Джоанна подозревала, что дело тут не в принятии себя.

Её кулаки сжались непроизвольно, от слабости подступала тошнота, но ярость внутри зажглась не искрой, а пожаром. «Я достану тебя, доберусь до тебя».

— Лучше бы я умерла, чем быть такой. Вот о чём я думала, глядя на своё отражение в любой поверхности, — произнесла Джоанна, криво усмехнувшись своим словам. Шрамы на её щеках стали ещё темнее, и Нигма благодарила богов за повязку на глазу, скрывавшую глубокий провал. Она видела достаточно ужасов, но её сердце сжималось при взгляде на рыжеволосую. Только ей известно, как Джоанне было страшно — невыносимо страшно. Перед тьмой, порождёнными монстрами и перед жестокостью, лишённой милосердия. Она бросилась сражаться на стороне Иварта, но Нигма не удивлялась: Джо всегда была ведома его Хаосом. И, вероятно, останется такой.

— Теперь ты так не думаешь? Вопрос прозвучал грубо, и Джоанна поморщилась от собственной неловкости, с какой раньше сшибала локтями тарелки со столов в поместье лорда под ругань кухарок. Теперь она проявляла бестактность в словах.

Нигма пожала плечами. Движение вышло почти легкомысленным, но всё равно каким-то сломанным. Ей досталось слишком сильно, и усилия лекарей улучшить её состояние и внешний вид пока не приносили видимых результатов.

Теплота разлилась в груди Нигмы, сменяясь горькой скорбью: битва была выиграна, едва начавшись. Иварт исчез, как и все его порождения. Орден всё ещё искал его, ведь он не погиб.

Джоанна, вероятно, считала себя главной грешницей, поскольку не добилась своей цели. Воспоминания о прикосновении к чужой шее и плечам отозвались покалыванием в пальцах. Она отчётливо помнила, как бледен был Иварт и какой тёмной была кровь, заливающая его грудь и живот, омрачая совершенство, не испорченное даже шрамами.

Нигма жалела, что не смогла натравить на него его же монстров. Нигма презирала себя за это.

Джо откинулась на подушки, ощущая, как ломило и выворачивало каждую мышцу. Тянущая боль бездействия, когда желание пошевелиться переплеталось с тягой вылезти из собственной кожи. Казалось, стоит закрыть и открыть глаза — и из них хлынут чёрные воды, совсем как пески Оникса. За окном шумели вековые дубы и юные ели, а наступающий закат окрашивал комнату в розовые, почти лиловые тона.