Книга Искра. Чужая земля, страница 81 – Ирина Савицкая

Влад смотрел на нее долго. Очень долго. Потом вдруг встал, прошелся по комнате — несколько шагов туда-обратно, будто мерил клетку, в которой сидел хищник.

— Я могу помочь, — сказал он, остановившись у окна. — У меня есть связи, есть люди. Есть информация, которой нет ни у кого. Если Лютобор вас подведет...

— То вы подведете вместо него? — перебила Алиса, не дав договорить.

Он обернулся резко, будто его ударили. В глазах мелькнуло что-то — боль? удивление? злость? — но тут же исчезло, спряталось за маской спокойствия.

— Я не подведу.

Слишком твердо. Слишком лично. Слишком похоже на обещание, которое дают не по долгу службы, а по велению сердца.

Алиса поднялась, подошла к окну. Встала рядом с ним, глядя на серое утро, на заснеженный двор, на фигурку стражника у ворот, который грел руки дыханием.

— Знаете, Владислав, — сказала она негромко, не оборачиваясь. — Есть поговорка: доверяй, но проверяй. Я проверяю всех. Вас — тоже.

Она чувствовала его взгляд на затылке — тяжелый, почти осязаемый, как ладонь, прижатая к коже. Воздух между ними сгустился, пахнущий воском, дымом и чем-то металлическим. Как перед ударом.

— Поэтому я выслушаю ваше предупреждение, — сказала Алиса. Голос не дрогнул. — Приму помощь, если понадобится. — Она выдержала паузу, ровно дыша. — Но выбирать между вами и Лютобором не буду. Пока. Выберу, когда пойму, чья правда тяжелей лжи. А до тех пор — вы оба мне нужны.

Тишина в комнате стала такой плотной, что, казалось, даже огонь в камине притих, прижал языки пламени к поленьям.

И тогда Лева спрыгнул с кресла.

Не торопясь. Не шипя. Прошел три шага по ковру — бесшумно, как тень — и сел перед Владом. Хвост обвил лапы. Уши — прямо. Взгляд — немигающий, тяжелый, древний.

Влад не дрогнул. Не отвел глаз. Не сделал резкого движения. Просто встретился с котом взглядом. Секунда растянулась, стала вязкой, как смола.

Потом Влад сказал тихо. Не Алисе — себе, или тому, что стояло за глазами кота:

— Он смотрит не на меня. Он смотрит на то, что я несу. Умен.

Алиса замерла. Поняла: Влад не суеверен. Не гадает. Он знает. Знает старые договоры, которые не записаны в указах. Знает, что в столице есть силы, не подчиняющиеся ни приказам, ни титулам, ни даже Инквизиции. И Лева — одна из них.

Влад медленно, не отрывая взгляда от кота, полез во внутренний карман плаща. Достал небольшой предмет, завернутый в потертый шелк цвета запекшейся крови. Развернул ткань.

На ладони лежал жетон. Плоский, из темного металла, с выгравированным знаком весов — не тех, что для торговли, а тех, что для суда. Края были стерты, будто его долго носили, не показывая.

Влад не протянул жетон Алисе. Положил на край каминной полки, рядом с подсвечником. Оставил. Как выбор.

— Это не пропуск, — сказал он, наконец отводя взгляд от Левы. Кот моргнул, но не сдвинулся. — Это метка. Если вам понадобится тишина — покажите его страже храма. Если понадобится гром — сожгите. Инквизиция не требует отчета. Она требует ясности.

Алиса смотрела на жетон. Не брала. Понимала: взять = принять долг. Оставить = объявить нейтралитет, который в столице читают как слабость.

Лева поднялся. Подошел к полке. Сел рядом с жетоном. Посмотрел на Алису. Не мявкнул. Не подтолкнул. Просто был рядом.

Она взяла жетон двумя пальцами. Металл оказался холодным, тяжелее, чем выглядел. Будто впитал чужие решения, чужие границы, чужие молчаливые сделки. Положила в карман платья. Ткань сразу потяжелела. Стала чужой.