Книга Искра. Чужая земля, страница 3 – Ирина Савицкая

Он снова заржал, хлопнул себя по ляжкам и полез обратно в телегу.

Телега уехала. Алиса осталась стоять посреди грязи, в чужом рванье, с чужой болью в сердце и чужими слезами на щеках.

Мимо прошел мужик с вилами. Посмотрел на нее равнодушно и сплюнул под ноги.

— Еще одна, — сказал он кому-то невидимому. — Подохнет к зиме.

И пошел дальше.

Алиса выплюнула кляп. Тряпка упала в грязь. Вытерла рот рукавом и сказала в пустоту:

— Ну, спасибо за теплый прием. Я, конечно, не рассчитывала на красную дорожку, но это уже перебор.

Никто не ответил. Только ветер шуршал в голых ветках, да где-то заунывно скрипел журавль колодца.

И тут из-за поленницы показалось нечто.

Сначала Алиса подумала, что это крыса. Огромная, серая, с наглой мордой. Но потом «крыса» вышла на свет, и оказалось, что это кот. Большой, лохматый, драный. Левое ухо разорвано, хвост обрублен наполовину, но пушистый, как метелка для пыли. Грудь белая, лапы в белых носочках. Глазищи зеленые, наглые и очень голодные.

Кот сел в двух метрах от нее и уставился в упор. Он не просил. Он требовал. Требовал ответа: кто ты такая и что ты здесь забыла.

— Привет, — сказала Алиса хрипло. — Ты здесь главный? Или так, местный попрошайка?

Кот моргнул. Очень выразительно.

— Есть хочешь? Я тоже хочу. И я, знаешь ли, вообще не в себе. Я, может быть, умерла и попала в ад. А ты сидишь и смотришь, как на дуру.

Кот подошел ближе. Сел у ее ног. И... начал тереться о ее грязный сапог. Громко заурчал. Так урчат только очень голодные и очень наглые коты, которые знают, что от них никуда не денутся.

Алиса вдруг почувствовала, как от этого урчания внутри разливается тепло. Впервые с момента пробуждения. Живое существо. Которому плевать, кто она, откуда и в чьем теле. Ему просто нужно, чтобы ее накормили. И это было так... нормально.

— Ладно, — сказала она, наклоняясь и протягивая руку. Кот ткнулся мордой в ладонь, позволяя почесать за ухом. — Ладно, выживем. Я шеф-повар, между прочим. Из нас двоих только я знаю, как из этой грязи сделать конфетку. Правда, пока не представляю, как. Но что-нибудь придумаем.

Кот мурлыкнул, согласно.

И в этот момент из развалин вышел мужчина.

Алиса подняла глаза и... внутренне присвистнула. Высокий, худой, но видно, что под рубахой — плечи, которые помнят работу. Русые волосы падают на глаза, лицо осунувшееся, небритое, но не опухшее. И шрам через левую бровь и скулу — старый, но заметный. Хромает на правую ногу.

Остановился в двух шагах, глянул на нее тяжелым взглядом. Без злобы. Без жалости. С усталой обреченностью человека, который уже все видел и ничего хорошего не ждет.

Помолчал. Потом сказал:

— Я Михай. Смотрю тут за всем. Значит, не сдохли в дороге?

Она хотела ответить что-то резкое, но вдруг почувствовала, как внутри шевельнулось что-то чужое. Страх. Липкий, холодный, не ее. Перед глазами мелькнуло: мужское лицо, злое, с рыжей бородой, и голос: «Уберите ее с глаз моих. В Каменный Лог. Там ей и место. Пока не сдохнет — как щенок ее дохлый».

Алиса пошатнулась, схватилась за столб.

— Эй, — Михай шагнул к ней, на секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. — Плохо?

— Нормально, — выдавила она, проглатывая тошноту. — Голова закружилась. С дороги.

Он смотрел внимательно. Слишком внимательно.