Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 83 – Ирина Савицкая

Алиса шагнула к краю, чувствуя, как подошвы сапог скользят по гладкому камню. Она заглянула вниз. Там, в провале, клубилась тьма — не просто ночной темнотой, а той субстанцией, которая поглощает свет, пожирает звук и саму надежду. Она подняла посох, направив навершие в провал. Дерево засветилось — сначала робко, испуганно, потом все ярче, заливая ее лицо мертвенной бледностью. Белый, живой огонь ударил в пустоту, но не достиг дна. Тьма съедала его, растворяла без остатка, как теплая вода съедает кусок масла.

— Мы спустимся, — сказала она, и голос прозвучал ровно, хотя внутри все сжалось ледяным комом.

— Ты уверена? — спросил Влад, вставая вплотную за ее спиной, готовый подхватить, если она оступится. — Дети там. Я чувствую их страх. Он режет меня изнутри.

Лева, услышав ее слова, вдруг перестал рычать. Он поднял голову к луне, обнажив белоснежные клыки, и завыл. То был не вой хищника, охраняющего территорию. Это был тоскливый, протяжный плач изголодавшегося призрака, и в этом звуке было что-то древнее, пугающее — эхо того времени, когда этот мир еще только формировался, задолго до людей, задолго до разделения на свет и тьму.

Алиса почувствовала, как этот вой проходит сквозь нее вибрацией, отзываясь в костях. Посох в руке вспыхнул слепящим белым светом, едва не обжигая ладонь. Внутри нее самой что-то проснулось — та самая спящая сила, которую она так долго держала на цепи. Она «расправила крылья», готовясь к прыжку в бездну.

— Держитесь рядом, — приказала она, перехватывая посох обеими руками. — И ради всего святого, не смотрите вниз.

Они начали спуск. Тропа уходила вниз по широкой спирали, вырубленная прямо в толще скалы грубыми, неровными ступенями. Стены по бокам были неестественно гладкими, отполированными до зеркального блеска миллионами прикосновений или капающей водой, и на них не было теней — только отблески света от посоха Алисы. Эти блики плясали безумным танцем, выхватывая из мрака то чей-то лик, высеченный из камня со ртом, застывшим в беззвучном крике, то древние руны, которые жгли глаза при попытке прочесть их, то черные провалы боковых туннелей, уходящих куда-то вбок, в неизвестность.

Лютобор шел первым, выставив перед собой тяжелый щит, принимая на него незримую тяжесть этого места. За ним ступала Алиса, освещая путь. Следом тяжело дышал Михай, и замыкал процессию Влад, каждые несколько шагов оглядываясь назад, стерегущий их спины. Лева метался между ними: то выбегал вперед, исчезая во мраке, то возвращался, прижимаясь к ногам хозяйки. Каждый раз, когда кот пропадал в темноте дольше чем на секунду, Алиса чувствовала, как сердце пропускает удар, холодея от липкого ужаса потери.

Воздух становился все тяжелее, гуще. К запаху сырости примешалась сладковатая вонь гниющей плоти, ржавое дыхание старой крови и еще что-то приторное, тошнотворно-сладкое, от чего к горлу подкатывала желчь. Алиса зажимала рот рукавом, пыталась дышать через ткань, но запах проникал всюду — липкий, маслянистый, отвратительноживой.

— Здесь, — вдруг хрипло сказал Влад, хватая ее за плечо. — Они здесь.

Алиса остановилась, вскинув посох. Впереди, там, где спираль тропы делала очередной поворот во тьму, что-то шевелилось. Это были тени, но совсем не те, что преследовали их наверху. Другие. Они сгущались сами по себе, становились плотными, почти осязаемыми, собираясь из пыли и мрака, и в них угадывались лица. Не человеческие — другие, древние, деформированные, с глазами, которые тлели тусклым багровым углем, и ртами, которые беспрестанно шевелились, беззвучно артикулируя какие-то слова.