Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 82 – Ирина Савицкая

Ручей тек мимо.

Черный, безмолвный, он казался не водой, а чем-то другим — жидкой тьмой, которая текла между берегами, не смешиваясь с ними, не касаясь их. Лед уже сошел, но вода была еще холодной, по-зимнему тяжелой, и в ней отражалось все: низкое небо, голые ветви, далекие звезды, которые только начинали загораться, и они — трое, стоящие на берегу, и двое, обнявшиеся, не замечая ничего вокруг.

Вода не шумела. Она текла молча, храня в своей глубине тайны этого места, тайны этого мира, тайны тех, кто стоял на ее берегу. Где-то подо льдом, в темной толще, спала рыба, спали водяные травы, спали древние силы, которые не просыпались веками. Им не было дела до людских горестей, до любви, до войны. Они просто жили своей, другой, подводной жизнью, и это тоже было правильно.

Впереди было капище.

Алиса видела его между деревьями — два камня, стоящие рядом, как два брата, как два лика одного целого. Между ними было то самое пространство, которое казалось пустым, но на самом деле было полным. Полным тишины, полным времени, полным ответов на вопросы, которые никто не умел задать.

Она чувствовала спиной взгляд Лютобора — тяжелый, немой, прощающийся с чем-то, чего у него никогда не было. Чувствовала дыхание Михая — ровное, спокойное, но такое, в котором слышалась боль, упакованная глубоко внутрь, туда, где ее никто не увидит. Чувствовала тепло Левы у ног — надежное, вечное, как сама земля.

И чувствовала его.

Влада. Того, кто прижимал ее к себе так, будто хотел стать для нее всем — стенами, крышей, защитой, домом. Того, кто не умел любить, но любил. Того, кто боялся, но не отступал.

— Пойдем, — сказала она тихо.

Он отпустил ее. Не сразу — пальцы его разжались медленно, будто он преодолевал себя, будто каждое движение причиняло боль. Потом взял ее за руку, и они пошли.

Ручей остался за спиной — черный, безмолвный, вечный.

Впереди было капище.

Лес расступился внезапно, словно невидимый лесник обрубил топором последние ветки. Они вышли на идеально круглую поляну, где не росло ничего — ни единой травинки, ни мха, ни даже поганого гриба. Только черная, спекшаяся земля, покрытая сеткой глубоких трещин, уходила кольцами вниз, к огромному провалу в самом центре. Воздух здесь был тяжелым, густым и абсолютно неподвижным; он давил на плечи, как толща воды, и казался осязаемым. В нем висела такая абсолютная, звенящая тишина, что Алиса слышала биение собственного сердца — гулкое, тревожное, отдающееся в ушах набатным колоколом.

— Это оно, — сказал Влад. Голос его звучал глухо, искаженно, будто из-под толстого слоя льда. — Логово.

Лева, бежавший впереди с беззаботностью лесного зверя, резко затормозил у самого края бездны. Его когти прочертили борозды в черной корке земли. Кот зарычал — низко, утробно, вибрируя всем телом. Шерсть на его загривке стояла дыбом так плотно, что превратилась в сплошной серебристый панцирь, и даже в мертвенном лунном свете было видно, как она искрится, потрескивая от статики, будто наэлектризованная.

— Здесь пахнет смертью, — произнес Михай сквозь зубы. Пальцы старого воина побелели на рукояти тяжелого боевого топора.

— Здесь пахнет тем, что хуже смерти, — поправил Лютобор. Он стоял прямо, но жилы на его шее вздулись канатами. — Здесь пахнет первородным хаосом. Тем, что было до нее.