Книга Развод. Я ошибся, любимая, страница 35 – Светлана Синицына

— Прекрасно, — наклоняет голову Берсенев. — В таком случае можно садиться за стол. Ольга Львовна сегодня расстаралась.

Мать Аллы работала в администрации и занималась обхаживанием гостей. Она знает толк в застольях.

На душе… странно.

Моя мать всю жизнь впахивала на огороде, чтобы прокормить меня и сестру. Таня ей помогала всю дорогу. А Алла бесконечно далека от этого. Я её не виню: она выросла в совершенно другой семье. Да и притом Алла беременна. Ей нельзя на грядки. А, значит, матери в этом году будет некому помочь…

Что ж, придётся кого-нибудь нанять. Не Кристинку же загонять в огород. Молодая девчонка, успеет ещё наработаться, её Таня и так загоняла по дому всё делать. А у Кристинке учёба, ей отвлекаться нельзя.

К слову, как там племянница?..

— Ал, — спрашиваю. — Как вы прошлись по магазинам с Кристинкой?

— Замечательно, — улыбается любимая. — Обновили ей гардероб. Такая красивая девочка, а носила балахоны. Но мы подобрали кое-что базовое у «Киры Пластининой».

Киваю. Без понятия, кто это такая. Но звучит внушительно. Алла знает в этом толк. Не то что Таня. Я пытался заставить жену одеваться со вкусом. Так, как это делала Алла. И даже получилось. Но Таня всё равно носила вещи не так.

И вообще, она вся — не та.

— Когда тебе рожать, Аля? — вдруг спрашивает Ольга Львовна.

— Через двадцать восемь недель, — негромко произносит Алла. — Но двойни обычно рождаются раньше…

Осекается. Бледнеет.

Она забылась. Представила, что наша девочка до сих пор с нами. А ведь малышка по-прежнему внутри Аллы. Но вместе с тем её больше нет.

Сжимаю руку любимой. Я рядом. Всегда буду рядом.

— Переночуете у нас? — беспокоится Ольга Львовна, бросая быстрый взгляд на Вадима Викторовича.

— Нет, — качает головой Алла. — Я хочу домой.

— Вы живёте в Димином доме? — уточняет будущая тёща.

— Да, — киваю.

— А твоя жена?

— Она у матери. Скоро заберёт все свои вещи.

И почему они постоянно говорят о Тане? Почему их заботит судьба совершенно постороннего человека, который, к тому же, вставляет палки в колёса и мешает счастью их родной дочери?

У богатых свои причуды.

Домой возвращаемся уже к полночи. Кристинки нет. Наверное, у подружки своей. Лиля, кажется. Или Лина. Не помню.

Алла молчит всю дорогу, только глядит в окно. Не трогаю. Ей больно.

Я наелся от пуза у Берсеневых, поэтому засыпаю сразу, как добираюсь до кровати.

А просыпаюсь от звука… пилы.

Что?

Распахиваю глаза. Прислушиваюсь.

Да, точно. Кто-то что-то пилит. Обычной пилой.

Звук идёт справа. Из той комнаты, которую Алла хочет сделать детской. Мы уже даже кроватку купили. Розовую. Деревянную. Двойную…

Звук повторяется.

Поднимаюсь и иду проверить. Распахиваю дверь и застываю как вкопанный.

Потому что Алла стоит с ножовкой и распиливает кроватку…

Дмитрий

В первое мгновение мозг отказывается понимать, что происходит.

Это какой-то дурной сон. Быть такого не может!

А потом Алла всхлипывает, и меня точно током ударяет.

— Ал, Ал, — подбегаю к ней и обнимаю. — Что ты делаешь?

— Я идеальная, — исступлённо шепчет Алла. Ножовка выпадает из её ослабевших пальцев. — Идеальная, Дим! А тут… наша доченька… — она закрывает лицо руками. — Я решила: зачем нам двойная кроватка? Теперь одинарной хватит…

— Любимая, — беру её за руки, — мы можем купить новую. А эту — продать кому-нибудь…