Книга Мертвец стучится в двери, страница 24 – Джон Диксон Карр

— Нет-нет! Звонок был настоящий, наяву. «Вы опоздали, она сделала это». Но сон, в котором Роуз Лестрейндж душила Бренду…

— Ты спятил?

— Довольно, – вмешался доктор Кент, собираясь с силами, чтобы сделать то, что нужно сделать. Одолеваемый беспокойством, разрываясь между тревожными мыслями и необходимостью заняться разрешением практической ситуации, он наконец занял твердую позицию. В этот миг его темно-карие глаза стали похожи на глаза его дочери, Кэролайн.

— Поверьте мне, я понимаю и сочувствую, – сказал он. – Мы все как рыбы в аквариуме. Дышим, но едва шевелимся. Наши собственные чувства, как выясняется, отличны от тех, которые описаны в книгах. Однако! Нам нужно вызвать полицию.

— Полагаю, да, – кивнул Марк.

— Совершенно невероятная ситуация. По крайней мере, для меня. Казалось бы, так просто – поднять трубку и сказать: «Соедините с полицией», – но все во мне противится этому и… – Он замер с поднятым кулаком. – В романах полицию вызывают с такой же легкостью, с какой просят прислать водопроводчика. Но мисс Лестрейндж мертва – и это факт! Э, могу я предложить вам подготовить свои версии событий?

— Разве это так необходимо? – резко спросил Марк.

— Дорогой Марк! Извините, что назвал вас мистер Рутвен. Ситуация чертовски серьезная. Случившееся затрагивает колледж…

— Каким образом?

— Пойдемте со мной, – доктор Кент взял такой же резкий тон, – и я покажу вам. Телефон! Где тут телефон?

В холле, напротив спальни, была другая, более широкая дверь. Открыв ее, Тоби пошарил по стене, щелкнул выключателем, и свет залил отделанную белыми панелями гостиную XVIII века со старинным камином и настоящей, изящной и легкой, чиппендейловской мебелью.

— Вот вам телефон. – Тоби указал на аппарат. – Но ради всего святого, не спешите со звонком!

— Я и не спешу. – Доктор Кент прошелся по комнате. – У нас есть несколько минут. Мисс Лестрейндж мертва! – Он нахмурился, сжал кулак, но не остановился. – Поверить не могу. Нам всем нужно привести в порядок мысли.

На стенах, в явной дисгармонии с обитыми атласом чиппендейловскими креслами, висели черно-белые карикатуры в рамках, оригинальные работы знаменитых газетных художников, более всего прославившихся на ниве самой язвительной сатиры. Политики и общественные деятели, мужчины и женщины замерли в нелепых позах на этом гротескном карнавале шутов.

Еще одно напоминание о Роуз Лестрейндж, улыбающейся и игривой, словно остававшейся живой даже после смерти. В каком-то смысле она все еще была жива, и ее невидимое присутствие грозило серьезными неприятностями, о чем, без сомнения, знал доктор Кент.

— Вот, например! Вы не станете возражать, – начал он, явно испытывая неуверенность в успехе задуманного им предприятия, – если я выступлю в роли инквизитора и задам несколько вопросов, которые, боюсь, задаст и полиция?

— Нет, я не против, – проворчал Тоби. – Марк?

— Нет, не то чтобы… Но почему вы полагаете, что их обязательно станут задавать?

Доктор Кент остановился.

— Потому что кто-то назовет это убийством, – ответил он, – и вы знаете это не хуже меня.

Слово «убийство» прозвучало как гром среди ясного неба.

Марк Рутвен уже задумывался о некоторых неприятных последствиях такого заключения.

— Убийство? Перестаньте! – фыркнул Тоби, пряча беспокойство за беспечной усмешкой. – Разве есть хотя бы что-то, указывающее на то, что это убийство?