Книга Мерривейл, Марч и убийство, страница 57 – Джон Диксон Карр

Затем она услышала собственный голос:

— Но это же абсурд!

— Я надеюсь, так и есть, мисс. Искренне надеюсь. Лучше скажите мне: вчера вечером вы выходили из дома?

— Когда?

— В любое время.

— Да. Нет. Не знаю. Да, наверное, выходила.

— Ради бога, Долли, – сказал ее отец, – не говори больше ничего, пока мы не пригласим адвоката. Я уже позвонил в город, не хотел тебя тревожить. Даже будить не стал. Есть же всему этому какое-то объяснение. Оно должно быть!

Несчастное выражение его лица заставило Дороти забыть про свои собственные волнения. Нескладный, наполовину облысевший, он всегда переживал за свой бизнес, переживал за все на свете. Такой у Джона Брэнта был характер. Он стоял в ярких лучах солнечного света и со страдальческим видом прижимал к себе покалеченную левую руку в черной перчатке.

— Я видел ее, – объяснил он. – Зрелище не из приятных. Хотя бывало и похуже. На войне. – Он коснулся своей руки. – Но ты – маленькая девочка, Долли. Ты просто маленькая девочка. Ты не могла этого сделать. – Он говорил жалобным голосом, словно умоляя подтвердить правдивость своих слов.

— Минуточку, сэр, – вмешался суперинтендант Мейсон. – Итак, мисс! Вы сказали, что выходили из дома вчера вечером?

— Да.

— Во время снегопада?

— Да, да, да!

— Помните, в какое именно время?

— Нет, не думаю.

— Скажите, мисс, какой у вас размер обуви?

— Четвертый.

— Довольно маленький, правда?

Когда Дороти молча кивнула, суперинтендант Мейсон захлопнул свою записную книжку.

— А теперь, будьте так любезны, пройдемте со мной!

В коттедже имелась боковая дверь. Мейсон открыл ее, повернув шпиндель, не дотрагиваясь до самой ручки. Благодаря карнизу, две ступеньки, ведущие вниз, оставались чистыми, но дальше снег тонким, похожим на штукатурку слоем покрывал пространство между домом и стоявшим напротив коттеджем с закрытыми ставнями.

На снегу виднелись две цепочки следов. Дороти знала, чьи они. Одна неровная цепочка четких, примерзших следов вела от крыльца их коттеджа через арку запорошенной снегом живой изгороди из лавровишни и обрывалась около боковой двери дома миссис Топэм. Другая, немного смазанная и с большими промежутками между шагами, как будто человек убегал в отчаянии, тянулась обратно к ступенькам их дома.

Немой ужас охватил Дороти. Она вспомнила, это был не сон. Это сделала она. Подсознательно она все знала с самого начала. В памяти всплыло, как она кутается в шубку, наброшенную на пижаму, как покалывает снег в мокрых мокасинах, как она вслепую устремляется в темноту.

— Ваши, мисс? – спросил суперинтендант Мейсон.

— Да. О да, мои.

— Успокойтесь, мисс, – пробурчал суперинтендант. – Вы вся побелели от страха. Идите сюда, сядьте, я не причиню вам вреда. – Затем в его голосе появилось раздражение. Возможно, чрезмерная простота в поведении девушки нарушила его профессиональную выдержку. – Но, мисс, зачем вы так поступили? Господи, зачем? Зачем в довершение взломали ее стол и забрали пригоршню безделушек, которые не стоят и десяти фунтов? И потом даже не удосужились замести за собой следы? – Он тут же спохватился и тихо закашлялся.

Голос Джона Брэнта был полон яда, когда он обратился к суперинтенданту:

— Прекрасно, дружище! Просто замечательно! Первый проблеск интеллекта за все это время. Надеюсь, вы не намекаете, что моя дочь безумна?