Книга Мерривейл, Марч и убийство, страница 59 – Джон Диксон Карр

Она задумалась, остались ли на пресс-папье ее отпечатки. Но перед глазами все время маячило лицо Рене Топэм. Рене Топэм – лучшей подруги ее матери.

— Я ее ненавидела, – сказала Дороти и вдруг расплакалась.

Деннис Джеймсон из юридической фирмы «Моррис, Фарнсуорт и Джеймсон», располагавшейся на площади Линкольнс-Инн-Филдс, щелчком закрыл портфель. Он уже надевал шляпу и пальто, когда в офис заглянул Билли Фарнсуорт.

— Привет! – сказал он. – Едешь в Суррей по делу Брэнт?

— Да.

— Хм. Что, веришь в чудо?

— Нет.

— Девушка виновна, приятель. Ты должен это понимать.

— Мы должны делать для клиентов все возможное. Это наша работа, – сказал Джеймсон.

Фарнсуорт смерил его проницательным взглядом:

— А что ты как покраснел? Опять играешь в Дон Кихота? Молодой идеалист бросается на помощь попавшей в беду красавице и клянется…

— Я видел ее всего два раза, – возразил Джеймсон. – Она мне понравилась, скрывать не стану. Но достаточно немного пораскинуть мозгами, чтобы стало ясно: все обвинения против нее довольно шаткие.

— Эх, приятель!

— Сам посуди. В чем ее обвиняют? Эту миссис Топэм несколько раз ударили стеклянным пресс-папье по голове. На пресс-папье нет никаких отпечатков, – значит скорее всего, его протерли. Получается, у Дороти Брэнт хватило предусмотрительности тщательно стереть отпечатки с орудия убийства, но после этого она вернулась в свой коттедж, оставив две цепочки следов, которые видны даже с самолета, летящего в миле над землей. Разве это разумно?

Фарнсуорт задумался.

— Тебе могут возразить, что она неразумна, – заметил он. – Да не сосредоточивайся ты так на психологии. Ты должен разобраться с объективными фактами. Есть эта загадочная вдова Топэм, которая живет в доме одна, единственный слуга приходит только днем. Есть следы, принадлежащие одному человеку. Оставить их могла только та девушка, к тому же она сама призналась. Никому другому просто физически не удалось бы пробраться в дом и выйти из него. И как ты решишь эту задачку?

— Даже не знаю, – обреченно ответил Джеймсон. – Но сперва хочу выслушать ее точку зрения. Похоже, до сих пор никто даже не попытался выяснить, что об этом думает она.

В тот же день он встретился с Дороти Брэнт в коттедже, и она сумела выбить почву у него из-под ног.

Когда он свернул к воротам, уже спускались сумерки, и в их голубоватом свете снег казался серым. Джеймсон на мгновение остановился около ворот и взглянул на узкую изгородь из лавровишни, отделявшую участок миссис Топэм. Ничего примечательного в этой изгороди он не заметил – около шести футов высотой, с воротами наподобие готической арки. И перед этой аркой, разглядывая скопившийся на ней слой снега, стоял высокий человек в кепке и водонепроницаемом плаще. Этот человек показался Джеймсону знакомым. Поблизости он увидел еще одного мужчину – вероятно, суперинтенданта местной полиции. В руках тот держал фотоаппарат, и вспышка озарила небо. Хотя они находились слишком далеко и Джеймсон не слышал, о чем они говорили, у него сложилось странное впечатление, будто высокий человек раскатисто смеется.

Гарри Вентнор, с которым Джеймсон был немного знаком, встретил его у двери.

— Она здесь, – объяснил Гарри, кивнув в сторону гостиной. – Только не огорчайте ее, хорошо? И что, черт побери, они делают с изгородью? – Он следил за происходящим через лужайку.