Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 77 – Альфред Мейсон

И она игриво ущипнула девушку за щеку.

Они раздели Целию и приказали ей лечь в постель.

— Я дам ей кое-что, чтобы она лежала спокойно, — сказала Адель и, приготовив шприц, впрыснула морфий в руку Целии.

Она унесла ее платье и оставила одну в темноте. Целия услышала, как она повернула ключ в замке, как потом придвинули кровать к ее двери, но больше ничего не слышала… Она уснула глубоким сном.

На следующий день Целия проснулась от скрипа открываемой двери. Жанна Тасе принесла ей кружку воды и кусок хлеба, а затем снова заперла на замок. Прошло много времени, прежде чем она еще раз принесла еду. Прошел и этот день, но в темной кладовой Целия не имела возможности судить о времени.

Вечером появилась газета, из которой узнали, что драгоценности госпожи Доврей найдены под полом. Газету принес Ипполит и, изрыгая на всех проклятия за оплошность, потребовал немедленного решения судьбы Целии. Все тотчас же согласились с ним. Решено было надеть на нее все, что было в тот вечер, чтобы не оставалось никаких следов, по которым ее можно было бы найти. Затем впрыснуть ей дозу морфия, зашить в мешок, пока она в бессознательном состоянии, отвезти на середину озера и бросить в воду, привязав предварительно что-нибудь тяжелое.

Они вытащили ее из кладовой, завязали глаза, чтобы она не могла видеть всех приготовлений, и привели в то беспомощное состояние, в котором ее нашел Гано. Бросив на диван, ее оставили на попечение старухи и спустились вниз, — Адель — за шприцем, а Ипполит готовить лодку. Не успел Ипполит отворить двери, как увидел подходивший к пристани катер начальника сыскной полиции.

Таков рассказ, записанный Рикардо со слов Целии и подтвержденный признанием Адели Россиньоль. Все, что было для него темного в этой истории, теперь разъяснилось. Не понимал он только одного, — каким образом Гано разрешил эту загадку.

— Вы обещали все разъяснить мне, — сказал он Гано, когда на следующий день они кончили завтракать и пили кофе.

Гано закурил сигару.

— Без затруднений, конечно, не обошлось, — сказал он. — Преступление было тщательно обдумано, учтены самые ничтожные подробности — следы ног, отсутствие грязи на туфлях девушки в машине, обед в Аннеси, покупка веревки, отсутствие всяких следов борьбы в маленькой гостиной, все, одним словом. Не было бы одной случайности и одной ошибки, нам вряд ли удалось бы захватить шайку. Ошибка, которую вы, без сомнения, заметили…

— Неудача Везермилля с драгоценностями госпожи Доврей, — сказал Рикардо.

— Нет, мой друг, — ответил Гано. — Это удержало их от убийства Целии, а нам помогло спасти ее. Но это не могло способствовать поимке шайки. Нет! Случайность, о которой я говорю, — это появление нашего друга Перрише в саду в ту самую минуту, когда убийцы находились в комнате. Представьте себе эту сцену, Рикардо! Бешенство убийц, не нашедших того, из-за чего они рисковали своей головой, тело старухи на полу, девушка, с трудом под угрозой пытки пишущая связанными руками: «Я не знаю», и вдруг среди ночной тишины ясный звук щеколды у ворот, и вслед за этим размеренные шаги. Что удивительного, если они были поражены ужасом? И в спешке они оставили зажженную свечу в комнате Елены Вокье. Вот где они сделали небольшую ошибку! Убийство было открыто раньше, чем они рассчитывали. Ведь на вилле вставали не так рано. Поденщица приходила только в семь.