Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 82 – Альфред Мейсон

— Я! — воскликнул Рикардо.

— Да. Вы сказали, что возвращались с Гарри Везермиллем в отель вечером перед убийством и расстались с ним до десяти часов. Я заглянул в его комнату (помните, когда мы нашли машину, я предложил пойти в комнату Гарри Везермилля и поговорить там), это дало мне возможность удостовериться в том, что он мог выйти из комнаты на веранду, затем из отеля через сад, никем не замеченный. Достаточно было четверти часа, чтобы добраться до «Розового павильона». Он мог быть в гостиной около половины одиннадцатого. Самый подходящий для меня час. Как вышел он незамеченным, так и вернулся. Друг мой, на подоконнике окна в комнате Везермилля и на столбе под ним есть следы. Загляните туда, Рикардо, когда вернетесь в отель. О, у меня были уже доказательства, когда произошло убийство Марты Гобин. Теперь мы знаем, как он совершил его. Он шел рядом с кэбом, просунул голову в окно, спросил: «Вы приехали по объявлению?» и вонзил ей в сердце длинный тонкий нож. В то утро он был в вашей комнате, думая найти телеграмму. Он в свою очередь получил извещение от Ипполита Тасе. Везермилль походил на лису в капкане, которая хватает каждого, бросается то туда, то сюда, готовая на все, только бы спасти свою жизнь. Марта Гобин стояла у него на дороге. Он убил ее. Целия опасна. Ее нужно уничтожить. Он отправил телеграмму в женевскую газету, передав через служителя кафе на станции Шамбери, перед пятью часами. Везермилль ездил в Шамбери, когда мы уехали в Женеву. За ним, конечно, следили.

Гано откинулся на спинку кресла.

— А теперь, мой друг, — сказал он, — поговорим о том, как быть с Целией?

Рикардо вынул из кармана письмо.

— У меня есть сестра в Лондоне, она — вдова, — сказал он. — Это добрая женщина. Я также думал о том, что делать с этой девушкой. Я написал сестре и получил ответ. Она охотно примет Целию.

Гано крепко пожал руку Рикардо.

— Целия быстро оправится от полученного ею потрясения. Она такая милая и хорошенькая. Если она никого не полюбит, и никто не полюбит ее, я, да, я сам, хотя был ее папашей в тот вечер, буду готов сделаться ее мужем.

Он от души расхохотался над собственной шуткой. Таков у был нрав Гано. Затем он серьезно прибавил:

— Очень рад, Рикардо, рад за Целию, что попал на ваш обед в Лондоне.