Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 50 – Альфред Мейсон

— Вы уверены в том, что он приходил в мою комнату? — спросил Рикардо.

— Он забыл перчатку. Он увидел нас, когда мы возвращались со станции на машине и отправился в вашу комнату. Мы были одни. Марта Гобин следовала за нами. Он поспешил воспользоваться этим случаем. Марта Гобин не должна была приехать к нам, не должна была рассказать то, из-за чего приехала. Он сбежал по ступенькам к воротам. Никто не мог видеть его из отеля. Надо полагать, что он спрятался за деревьями и наблюдал оттуда за дорогой. На гору подымался кэб; в нем была женщина, непохожая на тех, что живут в вашем отеле, Рикардо Кучер сидел на козлах и дремал, не обращая ни малейшего внимания на все понукания со стороны пассажирки. Лошадь его шла шагом. Везермилль просовывает голову в окно кэба и спрашивает, не господина ли Рикардо она желает видеть. Женщина, жаждущая получить четыре тысячи франков, отвечает: «Да!» Быть может, он вошел в кэб, а быть может, продолжал идти рядом и нанес ей удар, верный удар. Пока кэб доехал до отеля, он успел вернуться на веранду.

— Да, — сказал Рикардо, — только смелость, о которой вы говорили, могла сделать возможным осуществление такого преступления. Та же смелость заставила его просить вашего содействия. Это нечто беспримерное в своем роде.

— Нет, — ответил Гано. — В вашем отечестве совершено было воистину историческое преступление. В одном из переулков города послышались крики о помощи. Когда народ сбежался, он увидел человека, стоявшего на коленях подле убитого. Звал на помощь человек, стоявший на коленях, и он же, этот человек, оказался потом убийцей. Я вспомнил об этом в тот момент, когда впервые начал подозревать Гарри Везермилля.

— А когда вы начали подозревать Гарри Везермилля? — с необыкновенной живостью спросил его Рикардо.

Гано улыбнулся и покачал головой.

— Вы узнаете это в свое время. Я капитан корабля. — Голос его понизился. — Я подготавливаю вас. Слушайте! Смелость и ум, таковы качества Гарри Везермилля. Но не он был главным руководителем. В этом я уверен. Он был только одним из исполнителей. — Кто же руководил им? — спросил Рикардо.

— Моя нормандская крестьянка, милейший Рикардо! — ответил Гано. — Да, это главная фигура: жестокая, властная, непреклонная… Вы удивлены? Сами убедитесь. Не умный и смелый человек, а моя крестьяночка стоит за всем этим.

— А она на свободе! — воскликнул Рикардо. — Вы отпустили ее.

— На свободе? Нет! — сказал Гано. — Ее доставили в полицейский участок прямо из «Розового павильона».

Рикардо с удивлением уставился на него.

— Вы уже тогда считали ее виновной?

— Она уже тогда солгала мне, описывая наружность Адели Россиньоль. Помните, что она сказала? «Женщина с черными волосами». А я минут за пять перед тем нашел вот это. Он открыл свой бумажник и вынул из конверта длинные рыжие волосы. — Отправил я ее, однако, в полицейский участок не потому только, что она солгала. Из комнаты Целии исчезла баночка из-под крема.

— Перрише был, следовательно, прав?

— Перрише сделал, следовательно, большую ошибку, что не сдержал своего языка. В этой баночке из-под крема были, я уверен, спрятаны бриллиантовые серьги, которые обычно носила Целия.

Разговаривая, они дошли до сквера напротив здания купален. Рикардо сел на скамейку и опустил голову.