Книга И она поблагодарила богов, страница 288 – Юсси Адлер-Ольсен

— Это меня! — крикнул сын и сорвал трубку с аппарата в прихожей. Лицо его разочарованно вытянулось, когда он протянул трубку отцу.

Это была Лина. — Муж Мерьем Солиман и трое его знакомых собирали ящики сразу после аварии, — коротко сообщила она.

Рахман сжал трубку. Наконец-то зацепка. — Ты знаешь, где эти ящики сейчас?

— Нет, но сын дал Петеру де Буру адрес курдской кофейни, где могли знать подробности. Мальчик также упомянул, что ящики могли вывезти на Маркен.

— Значит, груз все еще в стране?

— Да, думаю, да. Люди, укравшие его, давно мертвы, а вдова едва сводит концы с концами, так что вряд ли они успели его продать.

— Где ты сейчас?

— Стою у дома, где живет Мерьем Солиман.

— Хорошо, поезжай домой.

Рахман довольно прищурился. Это был прорыв. За долгие годы у них не было ни одной зацепки, и он не раз сомневался, существует ли вообще этот груз. А теперь такое. Приходилось признать: Петер де Бур действовал куда эффективнее их самих.

Он набрал номер людей, следивших за де Буром. Несмотря на помехи на линии, сообщение было ясным: — Да. Мы стоим напротив полуподвального заведения, куда зашел де Бур пару минут назад. Похоже, это место сходки курдов. Вывеска гласит «Ньюроз».

Рахман выпятил нижнюю губу. Ньюроз или Невруз — без разницы^[69]. Праздник света, «Новый день». Звучит вполне по-курдски. — Держитесь на расстоянии! — приказал он. — У этих курдских дикарей глаза как у орлов.

— Мы осторожно. Мы их знаем.

— Если поедут куда-то — садитесь на хвост.

— Машина в соседнем переулке.

— А девчонка, Никки Ландсаат?

— За ней присматривает Хамид. Она все еще у себя в Валлетйес.

Хамид! Силы небесные, за ней оставили приглядывать Хамида, черт бы его побрал. Рахман прервал разговор без лишних слов и набрал его номер.

Тот ответил сонным голосом, будто дремал стоя. Умом Хамид никогда не блистал.

— Поднимись к ней! — скомандовал он. — Позвони в дверь.

— Но тогда она поймет, что я слежу за ней.

— Просто сделай это, Хамид.

Прошло семь долгих минут, прежде чем тот перезвонил.

— Ее нет! — почти кричал он. — Мне открыла абсолютно голая шлюха. Видел бы ты ее фигуру, пальчики оближешь. — Он сделал паузу, видимо, смакуя воспоминание. — Сказала, что она ее сестра. А Никки Ландсаат ушла еще в начале седьмого утра.

Лицо Рахмана пошло пятнами от злости, но он сдержался. — Что ты несешь? И где она теперь? Сестра что-нибудь сказала?

— Сказала, поехала на Маркен.

Рахман посмотрел на кухню, где его напевающая жена месила тесто. Растрепанные волосы были присобраны — она всегда делала так, когда была увлечена делом.

Ему отчаянно захотелось подойти к ней сзади, обнять за талию и поцеловать в шею. Услышать ее тихое воркование. Посмотреть, как ее испачканные мукой руки оторвутся от миски с тестом.

Он набрал еще один номер, который помнил наизусть.

— Аайед Хаммуди, — ответил хриплый голос.

— Это я, Рахман, — тихо проговорил он. — Ты сейчас дома, в Волендаме?

— Да, а где еще? У меня выходной.

— Дуй на Маркен прямо сейчас. Твоя подружка Никки Ландсаат, которой ты якобы свернул шею, похоже, нашла груз с разбившегося самолета «Эль-Аль».

— Быть не может!

— Посмотрим. У нас там еще остался катер?

— Сейчас нет.

— Как часто ходит паром на остров?

— Каждые полчаса. Но зачем паром? По дамбе я доеду за пятнадцать минут.