Книга И она поблагодарила богов, страница 126 – Юсси Адлер-Ольсен

— Сиди тихо, Мари! — прошептал он. — Не отпускай руки!

Она с ужасом посмотрела на него, пока ее иссохшие пальцы дюйм за дюймом соскальзывали с батареи.

Он шагнул вперед. — Я сейчас схвачу тебя, Мари!

В тот самый момент, когда половина ее тела уже вывалилась наружу, а ночная рубашка с треском разорвалась, он рванулся к ней и схватил за тонкую руку. Она не весила почти ничего — просто кожа да кости.

Когда он опустил ее на пол среди старых альбомов с вырезками и тряпья, она была без сознания. Он стиснул зубы.

Итак, битва началась, и правила игры отныне диктовал Марк де Вирес. Он погладил Мари по щеке. Когда она придет в себя, ей наверняка придется пересмотреть свое мнение о Рахмане и обо всех других мужчинах с такими сильными руками, способными поднять ее как пушинку.

После ночного разгула все обитатели подъезда лежали пластом, словно выжженные пепелища. Улица была усыпана следами ночных подвигов: бумажки, презервативы, осколки стекла.

Стояла суббота.

Если пройтись дальше по городу, в магазинах «Эда» женщины покупали сухое желе для десертов и панированных цыплят, пока их мужья растекались в дубовых креслах перед телевизорами в ожидании футбола.

Пиво «Гролш» уже остывало в холодильнике.

Каждый основательно готовился к субботним ритуалам — кто как умел.

Никки сидела перед работающим на полную мощность телевизором и невидящим взором смотрела на экран. Секс-скандалы в штабе Доула, бывшие вчера главной новостью, уступили место сообщениям о многочисленных американских консульствах, которые брали штурмом искавшие убежища курды. Новости шли непрерывным потоком, сменяя одна другую, и диктору приходилось то и дело перескакивать с темы на тему. Считалось, что в зоне боевых действий вокруг Сулеймании и Арбиля сейчас оказались в ловушке более двухсот иракских агентов ЦРУ. Недавно скончавшийся актер прощался с миром. Никки воспринимала лишь половину из этого.

Прошло уже два дня с тех пор, как Диди пообещал отыскать Милле, и за это время не осталось ни одного закоулка в районе, куда бы она ни заглянула.

Но новостей по-прежнему не было.

Она осталась без работы. Из головы не шел Петер де Бур. Тело ныло от желания.

Она выключила телевизор и приготовилась уже третий день подряд прочесывать квартал. Оставаться в квартире не имело смысла, от нее веяло лишь унынием.

У подъезда она столкнулась со своим братом. Он был бледен как смерть. Потертая до блеска кожаная куртка, висевшая на его плечах, больше не вызывала зависти.

Она попятилась назад, в дверной проем. Закричи она во весь голос — ее услышал бы весь подъезд, включая Диди, сколько бы чиллумов тот ни выкурил.

— Спокойно! — Хенк примиряюще поднял руки.

Никки знала этот взгляд. Мерзкий и просящий одновременно, он всегда означал одно — деньги. И это ей сейчас было на руку. — Услуга за услугу, — сказала она, не дожидаясь его просьбы.

— Я знаю, где Милле! — Он небрежно провел рукой по лбу, сутулясь.

В голову ударил адреналин. — Сколько? — спросила она, взглянув на него так, чтобы умерить его аппетиты.

— Четыреста!

Она полезла в карман и сунула ему одну бумажку прямо в ладонь. — Получишь сто, не больше. А теперь говори!

Хенк презрительно оскалился, но купюру все же зажал в кулаке. — Грязная свинья! Мерзкая тварь! Проваливай уже отсюда быстрее, чтобы нам не пришлось спать на улице! Думаешь, можешь купить меня за жалкую сотню? А ну дай еще!