Книга И она поблагодарила богов, страница 123 – Юсси Адлер-Ольсен

— Чепуха! — Резкий тон Марка де Виреса заставил Рахмана сделать шаг вперед. Петер с удивлением отметил про себя раздраженный взгляд, который Де Вирес бросил на своего подручного. Не кроется ли здесь какая-то слабость?

— В каком-то смысле мы коллеги по ремеслу, ты и я, Петер. — Де Вирес справился с мимикой и улыбнулся, заметив скептическую мину Петера. — Да-да, как ни крути, это так. — Он рассмеялся. — Нас ведь теперь немало, скажем так, «ликвидаторов компаний». На самом деле разница между нашими фирмами минимальна.

Он поднял с ковра мобильный телефон Петера и с уважением осмотрел его. — «Эрикссон»! — хмыкнул он. — Подороже остальных. Настоящее качество. — Он положил его перед собой на журнальный столик, и Петер заметил, как багровый кровоподтек на его шее в том месте, куда пришелся удар, становится все больше и отчетливее.

— «Кто контролирует прошлое, контролирует будущее; кто контролирует настоящее, контролирует прошлое». Так, во всяком случае, утверждал Джордж Оруэлл, — произнес Де Вирес, покачав головой. — Но мы-то с тобой знаем истину лучше, верно, Петер де Бур? Разве нет? «Кто контролирует настоящее, контролирует все!» Разве это не ближе к правде?

«Да какая, к черту, разница!» — подумал Петер, не видя особых отличий. — Почему бы тебе самому не сделать эту грязную работу?

— Мой хозяин не прощает ошибок. Провал карается смертью. Вот почему. — Он прищурился и скользнул взглядом по Рахману. — Если случится фиаско — не дай бог, конечно, — пусть лучше тебе достанется эта награда.

Петер опустил глаза. Помятый ковер под его ногами соткали дочери местного жителя по имени Урип Хатта, с которым Яап де Бур несколько дней торговался о цене прямо перед тем, как они покинули деревню и отплыли домой в Голландию.

Урип Хатта мечтал превратить Калимантан в новую Мекку ковроткачества, и именно этот ковер, по его замыслу, должен был положить начало его империи. Все пять его дочерей сидели под навесом из пальмовых листьев и изо дня в день ткали этот ковер в течение трех лет. Теперь он лежал здесь, рассыхаясь и словно насмехаясь над мечтой того человека. Он стал уродливым и выцветшим. Урип Хатта, по всей видимости, так никогда и не разбогател.

«Я мог бы встать прямо сейчас, — подумал Петер. — Выйти из комнаты, доехать до аэропорта и сесть на первый же рейс до Джакарты. Оттуда улететь в Банджармасин, сесть на лодку и посмотреть, как поживают дочери Урипа Хатты». Он усмехнулся про себя. «Я мог бы остаться там. Джунгли огромны, даже сегодня». Он поднял глаза. Губы Де Виреса были тонкими и сухими.

Петер ответил ему столь же холодным взглядом. Дочери Урипа Хатты подождут. — Кто твой наниматель? — спросил он.

— Хочешь знать, да? — Де Вирес усмехнулся. — Иракские спецслужбы, — произнес он эту неожиданную новость. — «Мухабарат». Ну или военная разведка «Истихбарат». В подобных делах это одно и то же^[38]. — Последнюю фразу он произнес с такой серьезностью, словно зачитывал смертный приговор. — Один из их внештатников стоит прямо за твоей спиной.

Петер попытался отмахнуться от этих слов. — Вы хотите, чтобы я уничтожил «Кью-Петрол»! Почему бы с тем же успехом не отправить меня в Судан повернуть Нил вспять ядерным взрывом, чтобы сгубить Египет?

— Ага. Одиннадцатая казнь. — Де Вирес задумчиво опустил уголки губ. — Неплохо. Может, как-нибудь в другой раз. Никогда ведь не знаешь, с кем завтра повздорит Саддам Хусейн. — Он хлопнул себя по бедру. — Что ж. Ты должен найти уязвимые места «Кью-Петрол», чтобы на время пошатнуть концерн. Мы не требуем его полного разрушения, достаточно серьезного временного ослабления, которое озадачит одних и напугает других.