Книга И она поблагодарила богов, страница 125 – Юсси Адлер-Ольсен

— В конце концов, можно воплотить твой гениальный план с атомной бомбой на Ниле, пусть и в меньшем масштабе, в местных условиях. Как насчет мощной обычной бомбы на плотине проекта «Дельта» или на дамбе Афслёйтдейк? Весь Эйсселмер обрушится на головы разом — вот сколько воды! Пожалуй, голландцы промочат свои деревянные башмаки, а? — Он изобразил испуг перед собственной картиной и в следующее мгновение холодным взглядом велел Рахману отойти.

Петер посмотрел на место, куда упирался нож. Рубашка осталась цела, но крошечное красное пятнышко свидетельствовало о том, что Рахман знает свое дело и отлично владеет оружием.

— Мы свяжемся с тобой, ладно? — Де Вирес задержался в дверях. — Ах да! Еще кое-что. Работать ты будешь один, разумеется. Нам ни к чему рисковать, если кто-то из твоих подчиненных почует неладное. В конце концов, на крючке у нас именно ты. Другие могут оказаться менее сдержанными.

Петер покачал головой: — Так не пойдет. Мне нужны люди из аналитического отдела для сбора информации. Этот проект требует слишком больших усилий для одного человека.

Де Вирес обвиняюще указал на него пальцем: — Только попробуй! — Он постоял мгновение, раздумывая. Затем продолжил — очень тихо и сдержанно: — В «М-Консалт» знают обо всем, что творится в «Кристи». Спроси меня о чем угодно. О «Каказе», о литейных заводах в Южной Голландии. О проекте «КитченРэк» — отличная мысль, кстати. — Он провел рукой по багровой половине лица. — Ты работаешь один, этого требуют мои хозяева, усек?

С этими словами они ушли.

Петер глубоко вздохнул. Было совершенно ясно, что Де Вирес внедрил шпиона в «Кристи», и теперь, по-видимому, полагал, будто может контролировать весь процесс и решать, кого в него вовлекать. Но тут он просчитался.

Петер мысленно сосредоточился, перебирая имена, которые проплывали перед ним в замедленной съемке, почти буква за буквой. Он не собирался работать в одиночку, но кому он мог доверять? Это было похоже на начало с чистого листа.

Он вздрогнул. Раздался сухой, хрустящий звук, за которым последовал тихий визг тормозов, словно чуть дальше на площади резко затормозила машина.

Еще один звук. На этот раз отчетливее. Сверху.

Затаив дыхание, он взлетел по лестнице и с бешено колотящимся сердцем добрался до мансарды, где находилась комната Мари.

Когда он нащупал выключатель, свет не загорелся, поэтому он попытался на слух определить, откуда доносится хныканье. Звук шел вовсе не от кровати, как он подумал сначала.

Тогда он распахнул дверь в боковую каморку и был почти ослеплен светом прожекторов с Соборной площади, который вливался в распахнутые окна и проникал глубоко в комнату.

Всякий хлам, скопившийся за жизнь, прожитую урывками, проступал сквозь археологические слои этой кладовки, и из-за пыли все предметы сливались в единую массу. Выцветшие занавески колыхались от сквозняка, а за ними, прямо на подоконнике, короткими толчками двигался темный силуэт. Петер шагнул вперед и случайно повалил манекен.

Силуэт дернулся.

Теперь он отчетливо разглядел Мари. Она дрожала, всхлипывала и дышала с огромным трудом. Сначала его пронзила мысль, что она, несмотря на слабость, сама взобралась на подоконник, чтобы покончить со своей жалкой жизнью здесь, среди старых пожитков и случайного хлама. Но тут он заметил ее пальцы. Белые, тонкие, они судорожно пытались уцепиться за батарею отопления под окном. И это было легко понять: Рахман усадил ее на открытое окно, так что ноги свисали в пустоту, а назад она податься не могла — мешал старый золоченый ремешок для штор, туго натянутый за ее спиной поперек оконного проема. Она оказалась заложницей собственных отчаянных попыток удержаться и не рухнуть вниз.