Книга Русская фея и Лев настороже, страница 88 – Илона Волынская, Кирилл Кащеев

Почти бегом они обогнули дом и замерли, потрясенные открывшимся им зрелищем.

— И павшими вся степь покрылась как роем черной саранчи, – ошеломленно пробормотала Джейн.

— Образованная, Пушкина знает, – непонятно, то ли с одобрением, то ли с осуждением откликнулась сидящая на крылечке Танька и вытащила громадную яркую клубнику из стоящей рядом миски. Ровные белые зубы придавили ягоду, сок брызнул, пачкая Танькин розовый костюм. Рыжая осуждающе уставилась на зажатый в пальцах клубничный хвостик, словно капли сока были диверсией с его стороны, и отхлебнула из стакана нечто желтоватое, похожее на слабый чай. Впрочем, судя по резкому спиртному духу, это был отнюдь не чай.

— Ты почему с приема смылась, засранка? – предельно вежливо поинтересовалась Джейн.

— Чего я там забыла? Ты среди сэров-пэров шухер устраивала, а мне что, тушки оттаскивать? Вот я про ферму и вспомнила, решила среди рабочих братьев-славян поискать.

— Нашла?

— Нашла, конечно, они тут все братья-славяне.

— Так какого же лешего ты, сестра-славянка, братков своих так напоила? – заорала Джейн, тыкая пальцев в валяющиеся окрест полубессознательные и совсем бесчувственные тела.

— Они сами пили, я всего лишь наливала, – с достоинством возразила Танька, – и вообще, они чехи, считай, наполовину немцы, тренировки никакой, вот и закосели. Мешали бы почаще свою бечерувку со своим же плзенским пивом, ничего бы не было. Гляди, мы же с Кшисем как огурчики! – в подтверждение своих слов Танька ткнула пальцем за спину, туда, где, облокотившись на перила веранды, стоял высокий, атлетически сложенный блондин, – Знакомься, это Кшись, Кшиштоф Залесский. Он поляк.

Блондин коротко поклонился. Джейн кивнула, тяжко вздохнула, и плюхнулась на ступеньку рядом с Танькой.

— Ну что ты с ней будешь делать! – пожаловалась она мужу, добывая в миске клубнику для себя, – Что хоть пьешь? Дай сюда! – отобрав у одноклассницы стакан, Джейн хлебнула, скривилась, – Виски! Сдурела?! Клубнику вкусно с шампанским!

— Вкусно, – кивнула Танька, – но шампанское мы уже… – действительно вдоль веранды выстроилась могучая батарея пустых бутылок, – Кстати, Чарльз, ты меня извини, – Танька смущенно потеребила рыжую прядь, – Я тут, того… запасы твоей маменьки маленько раскурочила. Шампанское вот… И виски…

— Ничего, – успокаивающе пробормотал Чарльз, – У нее еще один винный погреб есть.

— Нету, – покаянно вздохнула Танька, – То есть, погреб, конечно, есть, а вот внутри…

— Ладно, в моем кабинете в баре осталось, – снова утешил ее Чарльз.

Танькина морда стала еще виноватее. Чарльз внимательно поглядел на нее и тоже уселся на крыльцо.

— Что еще? – полюбопытствовал он.

— Стекло, – созналась Танька, – Ребятам неловко было в твой кабинет через дом, так они стеклышко того…

— В мой кабинет никто не ходит, заменим и все.

— И в оранжерее…

— В оранжерее-то вам что понадобилось? – взвыл Чарльз, – Там нет выпивки!

— Я ребятам очень понравилась, – вздохнула Танька, – Вот они и захотели показать, как меня любят, – она выволокла из-за спины обтрепанный букет белых роз. – Мы с Кшисем пытались их остановить, честно пытались!

— Выставочный куст! – застонал Чарльз, – Мама меня убьет! И ферму изничтожит!

Кшись шевельнулся, порылся среди разбросанной посуды и отыскав относительно чистый стакан щедрой рукой плеснул в него виски. Молча подал стакан Чарльзу. Чарльз опрокинул емкость единым духом, закусил клубникой и подсунул миску Кшисю. Все дружно принялись жевать, с философской грустью глядя на клонящееся к закату солнце.