Книга Демон, который ошибался, страница 72 – Лайон Спрэг де Камп

— Генерал так и думал, он оказался куда более прав, чем часовой, который считал, что у него галлюцинации. Ну а с какой же целью ты решил вернуться в осажденный Ир?

— Прошу прощения, сэр, но я не думаю, что с моей стороны было бы честным ответить на этот вопрос.

— У нас есть способы заставить пленного заговорить, – сказал Шарондас.

Как раз в эту минуту вошел офицер и протянул генералу два экземпляра контракта, заключенного между ирианами и хрунтингами, которые я нес с собой. После внимательного изучения Улола передал документы Шарондасу. Перебежчик развернул один из них и начал читать вслух, переводя содержание на паалуанский.

Когда он закончил, все начали бурно спорить. Потом Шарондас сказал:

— Поскольку этот документ сообщил нам все, что необходимо знать о твоей миссии, нам не придется тебя допрашивать. Остается только решить, что с тобой делать.

Он поговорил с генералом и вновь обратился ко мне:

— Решено тебя казнить, как мы поступаем со всеми новарцами, которых ловим. Однако генерал говорит, что мы, тем не менее, не сможем тебя съесть, потому что неизвестно, не будет ли от тебя несварения желудка. Вместо этого ты послужишь едой нашим драконам. – Что ж, господа, – сказал я, – вы поставили меня в такое положение, что можете сделать со мной что угодно. Но если будет позволено заметить, подобный поступок кажется чересчур уж радикальным, ведь я лишь пытался выполнить волю своей хозяйки.

Шарондас перевел это замечание, и генерал ответил. Последующая дискуссия между мной и генералом посредством переводчика, заключалась в следующем:

— Демон, мы не имеем ничего против тебя. Но, работая на новарцев, ты навлек на себя их участь. Ты совершил нравственное преступление, которое должно быть наказано немедленной смертью.

— Как же так, генерал?

— Новарцы, как и другие народы этого континента, неисправимо порочны и потому должны быть уничтожены.

— В чем же заключается их порочность, сэр?

— В том, что они воюют друг с другом. Мы наблюдали за ними и знаем, что они неискоренимы в этой своей привычке.

— Но, генерал, вы ведь тоже постоянно воюете, не так ли? Какое же тогда вы имеете право их судить?

— О, мы не воюем! Мы совершаем фуражные, или жатвенные, вылазки. Мы собираем урожай… плотский урожай… и делаем это с простой и понятной целью – накормить наших людей. Поскольку каждое существо должно питаться, это естественная, а тем самым и оправданная с моральной точки зрения процедура. Но убивать людей без причины – порочно и аморально. Тот, кто занимается этим, не заслуживает пощады.

— Но, генерал, мне говорили, что народы этого континента, когда начинают войну, утверждают, что у них есть справедливые причины.

— Какие причины? Чтобы какой-нибудь политический авантюрист мог распространить свое влияние на большее число людей, или умножить свое богатство, или обратить этих несчастных в свою веру, или убивать их, чтобы на освобожденной территории мог жить другой народ?

— А как насчет тех, кто защищается от нападения? Мы, демоны на моем уровне, не практикуем войн, но признаем право на самозащиту.

— Это лишь предлог. Две страны вступают в войну, и каждая провозглашает другую нападающей, что в высшей степени абсурдно, – и даже самый компетентный суд не мог бы решить, чья же тут вина. Кроме того, если одна из этих бледнолицых наций защищается сейчас, можно с уверенностью сказать, что она нападет на одного из своих соседей в будущем.